Все в сад?

Потеряшки

Ситуация, которую мы наблюдаем через объектив кинокамеры Робертсонов, – модельная для поведения детей в чужой обстановке в состоянии разлуки.

Во время просмотра мне вспомнилась картина из детства: вечерние часы в детсадовской группе. Моя мама здесь, неподалеку, она работает воспитателем, и я чувствую себя уверенно и спокойно. Иногда в продолжение дня меня отпускают из моей группы, и по длинному затемненному коридору я иду в другое крыло здания, чтобы увидеться с ней. Вечером, после того как мама освободится, мы вдвоем направимся домой.

Моим однокашникам сложнее, у многих в душе сомнение: «Заберут или не заберут?» Заберут, а всё одно беспокойно. Оставлены игры, дети приникли к окнам. Хлопок входной двери – гурьба ребятишек спешит узнать, чей родитель пришел. Негласное соревнование: отправился домой первым, вторым, пятым… Со входа кричат: «Федоров», и сосед уходит с видом счастливчика, победно оглядывая остальных. У кого-то родитель задерживается, и ребенок едва способен сдержать слезы. Последние неудачники мысленно примеряют на себя роль потеряшек. Тревоги добавляет воспитательница: «Я, что, с тобой до ночи сидеть должна? Где твоя мама? Не будет приходить вовремя, в милицию сдам!»

Малыши психологически не готовы к разлуке с мамой. Они думают, что мама их бросила, и с трудом восстанавливаются после пережитого стресса. Это может изменить личность ребенка навсегда, сделав его тревожным, подавленным, истеричным. Признаки разрыва привязанности можно не заметить тотчас, но таковые с большой вероятностью проявятся в будущем.

Эмоциональные связи ребенка с определенным взрослым требуют подкрепления. Как мы это видели в примере мальчика Джона, ребенок, не привыкший к разлуке, в новой обстановке надеется обрести как бы новое подобие семьи. Но его вытесняют другие, более напористые сверстники, уже свыкшиеся с ролью детей без постоянной глубокой привязанности.