Вот это да…

Просто и гениально! Успехи Павла в проповеди разбудили и возбудили многих. И некоторые стали продолжателями дела Павла с добрым намерением, а другие из зависти. Но апостол был и тому рад. Притворно или искренно, все же имя Христово звучало в устах многих и «благоухание познания о Господе» распространялось во все стороны света. Похвалим Павлово великодушие. Оценим высоту мысли. Удивимся бескорыстию и умению извлечь великое из ничтожного. Велик человек, который завистников понуждает к соревнованию; который заставляет их отбросить лень, препоясаться и выйти на труд со словами: А я что, хуже? Так умножаются проповедники и расширяется сфера церковной жизни. А что до тайных и гнилых мотивов, то это (считает Павел) не наше дело. В конце концов, и поэзия знает об этой тайне произрастания цветов из грязи: Когда б вы знали, из какого сора растут цветы, не ведая стыда»

Подобное было и со святым Иоанном Кронштадским. Его окружала искренняя любовь миллионов простых людей, а также нездоровое почитание экзальтированных «иоаннитов» и «иоанниток». Со стороны духовенства ему удивлялись, перед ним благоговели и у него учились. Но, правды ради, скажем, что ему также завидовали и в нем сомневались. Одни говорили: Подумаешь. Чего в нем особенного? Он, как и мы, служит, проповедует, молебствует, совершает требы. Просто священник, да и все. По своему эти люди были правы. В арсенале отца Иоанна не было ничего такого, чего не было у всех священников вообще. Требник и служебник, кропило и крест, Евангелие и Апостол. Но разница именно в том, что ревность и огненность о. Иоанна превращали эти привычные виды духовного оружия в ключи для отверзания Небес, а у других этого не случалось. Иные же, напротив, ободрялись на подражание и… Быстро тухли. Начать-то каждый может, а вот до конца крест понести – не каждый. Возникло даже такое выражение – «кронштадить». Его применяли к священникам, взявшимся не на шутку подражать всероссийскому молитвеннику, и рисковавшим надорваться в непосильном труде или же повредиться. Но, так или иначе, образ Иоанна Ильича Сергиева поменял климат в среде русского духовенства и открыл такие потенциальные возможности обычного белого священства, о которых никто не подозревал. Все это сопровождалось скепсисом одних, критикой или насмешками других, слабым и внешним подражанием третьих, но, конечно, и успешным подвигом четвертых. Все было.