Вершина власти

Павел так долго ждал реализации своих прав на российский престол. Ждал, надеялся и опасался, что его устранят. Ему было уже сорок два года, и положение его было очень непрочным. В ночь с 4 на 5 ноября 1796 года в Гатчине Павлу несколько раз снился тревожащий его сон. Ему снилось, что некая незримая и сверхъестественная сила поднимает его и возносит кверху. Несколько раз он в смятении просыпался, а потом, заметив, что Марья Федоровна не спит, рассказал ей свой сон. Жена в свою очередь призналась, что и ей несколько раз снился тот же сон. За обедом он рассказал нескольким друзьям об этом сне, который показался ему многозначительным. Но сотрапезники предпочли отмолчаться по поводу этого сна. В три часа в Гатчину прискакал граф Зубов. Павел пришел в ужас, так как решил, что Зубов прислан для его ареста. Ведь до Павла уже доходили слухи о намерении императрицы отстранить его от престола и заточить в замке Лоде. Но Зубов был бледен, испуган и подобострастен. Он сообщил, что с Екатериной случился апоплексический удар. Граф Н.И. Салтыков еще раньше послал к Павлу гонца с сообщением об ударе, но Зубов сумел обогнать его. В четыре часа Павел уже скакал в Зимний дворец. В Петербург он прибыл уже вечером, а по дороге встретил целую вереницу курьеров, которые мчались в Гатчину с вестью об ударе императрицы. Встретил он и Ф.В. Ростопчина. Все спешили известить Павла о предстоящих переменах в его судьбе. В зимнем дворце всем распоряжался Н.И. Салтыков. Он никого не допускал к умирающей императрице, которая, впрочем, лишилась дара речи и уже не могла сделать никаких неожиданных распоряжений. Первыми встретили в Зимнем дворце Павла его сыновья - Александр и Константин. Оба были в гатчинских мундирах, что порадовало отца. Павел тотчас же прошел в спальню императрицы. Распухшая Екатерина неподвижно лежала на постели, дыхание ее было хриплым, а взгляд мутным и бессмысленным. После удара императрицу долго не могли перенести на постель, так как камеристки были не в силах поднять с пола ее тяжелое и жирное тело, а пускать в спальню посторонних не решались. Павел расположился в угловом кабинете рядом со спальней императрицы, так что являвшиеся к нему должны были проходить через спальню с умирающей императрицей. Одним из первых прибыл Аракчеев. Он был весь забрызган грязью, так что Александр Павлович повел его к себе и дал ему свою рубашку. Эту рубашку Аракчеев хранил до конца своих дней. В приемных дворца толпились прибывшие гатчинцы, которые резко контрастировали с гвардейцами и придворными. На рассвете 6 ноября Павел вошел в спальню императрицы и спросил у дежурных медиков, есть ли надежда на выздоровление. Медики категорично заявили, что надежды нет никакой. Существует предание, что в это время Ростопчин привел к Павлу графа Безбородко, который знал тайну престолонаследия и был в курсе всех замыслов Екатерины. Безбородко с Павлом сели разбирать бумаги умирающей императрицы. В один из моментов он молча указал Павлу на какой-то пакет, перевязанный лентой. Через мгновение пакет уже летел в пылающий камин. Екатерина в этот момент еще дышала. Вскоре из ее горла вырвался последний вопль, и императрица умерла. Так Павел стал императором, а граф Безбородко вскоре был осыпан чрезвычайно щедрыми милостями нового императора. Все присутствующие стали тут же бурно выражать свою радость по поводу восшествия на престол Павла Петровича. Правда, искренно радовались немногие, в основном гатчинцы. А большинство дворян действительно от души оплакивали покойную императрицу, которая дала им много льгот. Их страшили уже первые поступки нового императора. Так он приказал извлечь из могилы останки Петра III и перенести их из Александро-Невского монастыря в соборную Петропавловскую церковь. Останки убитого царя были извлечены из ветхого гроба и помещены в новый богато украшенный гроб. Павел целовал кости своего родителя и велел своим детям сделать то же самое. 25 ноября Павел короновал покойного царя. Он вошел в царские врата, взял с престола корону и возложил ее сначала на себя, а потом на кости Петра III. 2 декабря гроб с останками Петра III везли из монастыря в Зимний дворец. Гвардия стояла шпалерами, а за гробом велено было идти Алексею Орлову и нести корону убитого им императора.