Урок литературы

В прошлое заглядывая хмуро,

Вспомню, забывая про дела,

Педагога, что литературу

В нашем классе некогда вела.

Тот предмет, которому учила,

Полюбила с юности она

И от этой, видимо, причины

Коротала жизнь свою одна.

Внешним видом занималась мало,

На уроках куталась в пальто

И меня от прочих отличала,

Сам уже не ведаю за что.

Но судьба любимчиков капризна

И в итоге неизменно зла.

"Пушкин однолюбом был по жизни",

- Как-то раз она произнесла.

"Пушкин был по жизни однолюбом."

И примерный прежде ученик,

Засмеялся громко я и грубо,

Ибо знал наверное из книг

Вульфа, Вересаева и прочих,

Их прочтя с прилежностью большой,

Что не так уж был и непорочен

Африканец с русскою душой.

Помнится, имевшая огласку,

В дневнике михайловском строка:

"Я надеюсь всё же, что на Пасху." -

Далее по тексту дневника.

Гнев её внезапный был прекрасен,

Голос по-девически высок:

"Городницкий, встаньте. Вон из класса.

Двойка за сегодняшний урок!"

И ещё ушам своим не веря,

Получивший яростный отлуп,

Снова я услышал возле двери:

"Пушкин был по жизни однолюб.

Женщин на пути его немало,

Но любовь всегда была одна.

В том, что не нашёл он идеала,

Не его, наверное, вина".

Мне её слова понятней стали

Через пятьдесят с лихвою лет.

Замечаю новые детали,

Наблюдая пушкинский портрет:

Горькие трагические губы,

Сединою тронутая бровь.

Навсегда остался однолюбом,

Жизнью заплативший за любовь.

Александр Городницкий