Ученик чистякова: игорь грабарь

Игорь Грабарь искусство полюбил еще в детстве: «Не помню себя не рисующим, не представляю себя без карандаша, резинки, без акварельных красок и кистей». В 1882 году 11-летний Игорь отправился на учебу в Московский Императорский лицей в память цесаревича Николая. Там он ушел с головой в живопись и рисование: «У меня было четыре возможности работать с натуры в стенах лицея: писать из окон, писать портреты окружающих, ставить себе натюрморты и сочинять сцены из жизни и быта лицея, списывая детали с натуры». Он рисовал всех: педагогов и работников лицея, знакомых и одноклассников, а выходные дни он проводил в Третьяковской галерее и на московских выставках.

Грабарь закончил учебу в лицее с отличием, из Москвы он отправился в столицу и в 1889 году поступил сразу на два факультета Петербургского университета — юридический и историко-филологический. Тяга к искусству привела Грабаря в мастерскую знаменитого педагога, профессора Павла Чистякова, у которого учились Василий Поленов, Валентин Серов, Василий Суриков и другие.

Игорь Грабарь выбрал карьеру художника: после окончания университета он в 1894 году поступил в Академию художеств, где занимался в студии у Ильи Репина. А через год Грабарь отправился в свое путешествие по Европе, которое затянулось на несколько лет. Он побывал в Париже и Италии, учился в популярной у европейских мастеров студии художника-педагога Антона Ашбе в Мюнхене. Вскоре он уже и сам стал там преподавать, возглавив одно из отделений школы, и продолжал изучать живопись, скульптуру и архитектуру. Именно учеба и преподавание в школе Антона Ашбе многое дали художнику. Он познакомился с разными течениями и направлениями европейского изобразительного искусства, и конкретно с импрессионизмом. А также в поисках оригиналь-ных живописных приемов он увлекся дивизионизмом – технике чистого раздельного мазка: Антон Ашбе учил не смешивать краски на палитре, а накладывать их на холст раздельно и объяснял суть этого метода с точки зрения оптического восприятия цвета. В картине «Дама с собакой» (1899) художник сумел добиться цветовой гармонии и музыкальности, и главное – вибрации и мерцания красок. Эта картина написана в Мюнхене. Позировала дочь араба-циркового наездника и служанки-немки. Грабарь вспоминал, что писал картину «в величину натуры, с таким расчетом, чтобы на расстоянии нельзя было отличить, где натура, а где холст».

А первая встреча художника с русской природой произошла осенью 1901 года в Наре – подмосковном имении князей Шербатовых. Эти первые пейзажи Грабаря, показанные на выставке «Мира искусства» 1901-1902 годов, произвели сенсацию среди зрителей необычной трактовкой природы и манерой исполнения. На первое место в этих композициях художник выдвигал архитектуру, изображая ее фрагментарно. Собственно говоря, этими работами Грабарь открыл ту линию усадебного пейзажа, которая будет дальше успешно развиваться в творчестве С.Жуковского, С.Виноградова, П.Петровичева. Следующий год Грабарь провел в имении Титово у своей тетки, где написал прекрасный пейзаж «Сентябрьский снег» (1903).

В 1903 году художник на одной из московских выставок встретил художника Николая Мещерина, и тот пригласил Грабаря в свою гостеприимную усадьбу Дугино. С тех пор Грабарь подолгу бывал в усадьбе и здесь же встретил будущую жену Валентину, племянницу Николая Мещерина. Вокруг усадьбы располагались живописные места, русская природа очень вдохновляла художника. Он много работал: вставал в пять-шесть часов утра и шел на этюды, писал, забывая об отдыхе и еде. В этом благодатном месте он создал много своих замечательных картин.

В мещеринской усадьбе живописец впервые попал под обаяние белоснежных российских просторов и создал эффектные зимние пейзажи. Первый среди них - «Белая зима. Грачиные гнезда» (1904): «В деревне Шестове, верстах двух от усадьбы, я заметил красивые плакучие березы, усеянные шапками грачиных гнезд. Мне давно хотелось написать такую березу в зимний серебристый день, без солнца. Я взял старую избенку со срубом цвета оксидированного серебра, занесенную снегом, а рядом с ней березу. Хотелось передать эффект белого снега на белом небе, с белой березой. Эта белизна, без белильности, кажется, удалось».

С большим воодушевлением и подъемом Грабарь в это время изображал пушистые сугробы, заснеженные крыши домов и сараев и, главное, сверкающий иней на выразительных ветвях берез. Завершил зимний сезон 1904 года Грабарь этюдом «Вешний поток», созданным за один сеанс и подаренным Николаю Мещерину.

В 1905–1908 годах зимняя тема вылилась у Грабаря в попытки передать «неуловимое» – изображение инея в разное время дня. Грабарь создал более сотни работ, посвящённых зимнему убранству деревьев, составивших сюиту «День инея». В наследии художника есть немало работ, где изображены и другие времена года, однако он утверждал, что ни весенний, ни летний, ни даже осенний пейзажи не вызывали в его воображении такого живописного задора и вдохновения, как зимний. Игорь Грабарь часто говорил, что с окончанием зимы жанр пейзажа для него терял свою привлекательность.

В начале 1900-х годов Грабарь обратился к натюрморту. Одной из первых в жанре натюрморта стала работа «За самоваром» (1905), где художника «занимала главным образом игра хрусталя в вечерний час, когда всюду играют голубоватые рефлексы». В Дугине круглый год в саду и оранжерее росли цветы, и среди натюрмортов 1900-х годов в творчестве Грабаря стали преобладать цветочные — он создал полотна «Хризантемы» (1905), «Неприбранный стол» (1907), «Дельфиниум» (1908) и др.

Грабарь очень быстро получил известность в России, а затем и в Европе. За первенство в приобретении картин художника боролись и музеи, и известные коллекционеры. Однако, с 1909 и до конца 1914 года он «не дотронулся до кисти, находясь во власти пера». Он работал над многотомной «Историей русского искусства». Лишь на рубеже 1914-1915 годов, в период увлечения живописью Поля Сезанна, ему удалось выработать новый подход в живописи. По примеру гениального новатора он стал писать натюрморты с фруктами на плоской поверх-ности, взяв точку зрения сверху вниз и используя контрастные краски. В плоскостной, декоративной сезанновской манере и исполнены «Васильки» (1914).

До конца жизни Грабарь писал цветы и пышные букеты цветов, которые он выращивал на своей даче в Ново-Абрамцеве.

В период соцреализма Грабарь по-прежнему работал в жанре натюрморта и пейзажа, но, постепенно переключившись на портрет, стал одним из ведущих портретистов страны. Еще в 1929 году, находясь в Германии с иконной выставкой, он сумел вновь побывать во многих европейских городах и любимых музеях, обращая внимание преимущественно на портреты старых мастеров. Особенно его тогда взволновал Франц Хальс. Под впечатлением от картин этого художника, Грабарь сделал вывод: живопись Хальса должна стать для многих идеалом. Эмоциональный Грабарь сразу тогда приступил к написанию портретов, используя себя в качестве модели. Это были небольшие погрудные изображения, исполненные на нейтральном фоне. Художник пытался передать свою внешность и отчасти внутренний мир. С этой целью его внимание сосредотачивалось на изображении лица и глаз. В целом автопортреты демонстрировали явную попытку самоанализа. На репрезентативном «Автопортрете с палитрой (в белом халате)» (1934) Грабарь изобразил себя практически в полный рост и во всех свойственных ему ипостасях: художника (палитра и кисти), ученого (деловой костюм), реставратора (белый халат).

Из портретной живописи наиболее соответствовала духу того времени «Светлана» (1933) - воплощение идеала советской молодежи. Портрет создавался быстро, на одном дыхании, и явно нравился автору. Многие портреты художник исполнил по заказу. Часто заказчиками оказывались государственные учреждения, в том числе Академия наук, но были и частные обращения. Дочь художника отмечала, что отец «быстро нащупал уязвимое место людей, достигших определенного положения в обществе, - желание быть увековеченным». Но совершенно иным по поставленным задачам стал «Портрет С.С.Прокофьева» (1941). Грабарь был поклонником таланта композитора и первый его портрет выполнил еще в 1934 году. Во время эвакуации в Нальчике они оказались с композитором в соседних номерах гостиницы, и у художника появилась возможность не только общаться с Прокофьевым, но и присутствовать во время его работы над оперой «Война и мир». На полотне он как раз попытался зафиксировать миг творческого озарения - рождения музыки. «Портрет С.С.Прокофьева» художник считал одним из лучших в своем творчестве и при жизни с ним не расставался.

Однако далеко не во всех своих портретах Грабарь стремился психологически точно обрисовать персонаж. Например, в «Портрете Е.Г.Никулиной» (1935) его увлекла другая задача: через позу, жест и цветовую характеристику выразить яркую индивидуальность героини. Художник был восхищен моделью – ее манерами и аристократической внешностью. А женщина по имени Ксения Дмитриевна Медовая стала известна только благодаря портрету. Создание этой картины связано с такими словами автора: «…нельзя ли взглянуть на натуру и так ее увидеть, чтобы зрителю не бросались в глаза ни приемы, ни мастерство, ни даже живопись, но, чтобы он просто почувствовал дыхание жизни, трепет жизни, красоту жизни. Я начал искать в этом направлении, памятуя завет [композитора] Чайковского, что настойчивостью и упорством можно все преодолеть…».

Художник много путешествовал по миру, его приглашали музеи в качестве эксперта-искусствоведа. Он был инициатором создания Городка художников: на улице Верхняя Масловка в Москве располагались дома с мастерскими и квартирами живописцев, в том числе и мастерская Грабаря.

В поздние годы художник был директором музея-усадьбы «Абрамцево», руководил институтом им. В.И.Сурикова. На закате жизни Игорь Грабарь поселился в дачном поселке Абрамцево, любимом месте многих русских художников. Он продолжил заниматься живописью и работать над «Историей русского искусства». В письме коллеге Грабарь писал: «Вы увидали бы, какой у меня с третьего этажа моей дачи русский простор открывается — просто дух захватывает. Все лето занимался живописью…».

В 1960 году Игорь Грабарь умер в возрасте 89 лет. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Творческое и культурное наследие Игоря Грабаря огромно и неоценимо.

Материал к этой публикации взят из доступного ИНЕТа.

·