Убить Листьева. Лисовский

«Самое неприятное для меня: в конечном итоге практически никого не интересует, как на самом деле было»

На днях исполнилось ровно 25 лет с момента гибели известного тележурналиста, шоумена, генерального директора Общественного российского телевидения Владислава Листьева.

Народный любимец, журналист нового времени говорил про заказные убийства: «С кем угодно может случиться, только не со мной». Ошибся…

За все эти 25 лет звучало немало версий о том, кто причастен к физическому устранению Листьева. Все считали своим долгом оправдаться (умело или неумело). И лишь Лисовский хранил молчание.

Впервые он нарушил его. О том, что происходило вокруг телевидения и убийства, — Сергей ЛИСОВСКИЙ в эксклюзивном интервью «МК».

Мы сидим с ним за большим столом. Лисовский только вернулся с заседания Совета Федерации (он является заместителем председателя Комитета СФ по аграрно-продовольственной политике и природопользованию). Он сразу заявил, что ни оправдываться, ни объясняться не собирается. И этот разговор — попытка вспомнить, что было с телевидением и страной накануне убийства Листьева.

— Хотя знаю я вашего брата-журналиста и понимаю, как вы все можете перевернуть, — начинает Лисовский. — До сих пор помню «урок от Гусинского»…

— Что за урок?

— Я в свое время активно занимался охотой, и он мне говорит: «Давай сделаем телеканал об охоте на НТВ+». Мы сидим с ним, обсуждаем детали. И тут ему звонит член правительства, который его попросил разобраться с одной крупной госкорпорацией. Я стал невольным свидетелем их разговора.

Гусинский: «Иван Иванович, вы видели репортаж?» Я этот репортаж тоже видел (он точно не в пользу Ивана Ивановича) и понимаю, о чем речь. Но Гусинский по телефону продолжает: «Вы видели, как мы подали?» А тот: «Там все не то, о чем мы договаривались!» А он ему: «Да вы не понимаете, ведь профессионализм журналиста заключается в том, чтобы подать так, что вроде против вас, а на самом деле это за вас. Поверьте мне. Все поняли это именно так, как мы с вами договаривались».

И ведь он убедил его! Через несколько минут Гусинскому позвонил человек из госкорпорации. Тот берет трубку и говорит: «Ну, как мы Ивана Ивановича разделали? Я же вам обещал, что все будет в порядке». Оба ему сказали «спасибо».

— Тем более: если все эти технологии знаете, чего опасаться?

— Как раз, зная их, я осознаю, что беззащитен. А порой заранее понять, на что будет работать получившаяся публикация, невозможно.

Что касается конкретно дела убийства Листьева. К чему мы пришли сегодня? Предательство близких людей вольно или невольно увело следствие по делу Листьева от реальных причин и заказчиков. Предательство части журналистов, которые сейчас ради рейтинга и желания выглядеть свободными и независимыми вытаскивают выгодную и, главное, безопасную для них версию преступления, совершенно не заботясь о памяти Листьева.

В ряде статей звучат достоверные факты. Но почему-то их либо не замечают, либо трактуют совершенно противоположно. Зачастую это дань желанию аудитории, чтобы злодей был личностью известной. Ведь если будет другая версия (не столь яркая и не столь драматичная), то могут обвинить в некомпетентности либо в желании скрыть «правду». Так уж лучше хвататься за большую историю в стиле Голливуда — тогда точно получишь результат. А Листьев… Его уже 25 лет как нет…

Свидетель

— Расскажите про день убийства Листьева.

— Я в тот день вернулся из Питера в Москву. Был в клубе «Феллини», когда раздался звонок. Кто-то из телевизионщиков сообщил по телефону: «Листьева убили». Включил телевизор — на экране фото Листьева в траурной рамке…

Вспомнился случай, который произошел за год до этого. Я летел в Крым и в самолете встретил Листьева. Разговорились. Он мне: «Почему ты с охраной ездишь?» Я отвечаю: «У меня один охранник всего. Ты же знаешь, у нас то там, то тут стреляют. Хочешь не хочешь, а надо подстраховываться». Он сказал, что его защищает его популярность. В то время известного предпринимателя убили. Я говорю Владу: «Слушай, а вот Иванова застрелили, хотя он известный был». Листьев отвечает: «Ну, он все равно бизнесмен, а народ знаешь как к ним относится: убили — и здóрово».

Мы разговорились, смотрю на его обувь — она у него начищена до блеска. А он говорит: «Знаешь, у меня могут быть мятые брюки, мятая рубашка, но у меня всегда начищенные ботинки. Это мой стиль». Мы поговорили и разошлись. И когда после убийства я увидел фото в газете, где лежащий Листьев — в начищенных ботинках…

— В то время, когда Листьева убили, вы для себя опасность какую-то ощущали?

— Сначала — нет. Но потом началось вокруг гибели… Я подумал: заказчикам выгодно было разделаться со мной и потом сказать: у них там разборки…

— Была мысль, что на вас как на заказчика могут подумать?

— Не было, я же знал, что ни при чем. Потом я понял, что нужен козел отпущения, и я на эту роль очень подхожу. Рассуждал так. Два варианта: это сделали или отморозки, или влиятельные люди, которым сейчас нужно стрелки перевести, и они найдут возможность так следствие направить, чтобы все пало на меня. Тем более что стали активно раскручивать версию «реклама».

— После убийства у вас пытался взять интервью репортер Интерфакса. Есть видео, где вы говорите и выглядите, скажем так, неубедительно.

— Во-первых, это была, если не ошибаюсь, пресс-конференция. Мы (рекламное и телевизионное сообщество) собрались, чтобы как-то объединиться… Мы тогда не понимали, что происходит. Для нас это было все очень неожиданно, потому что стрелять в Листьева смысла мы не видели, если исходить из логики рекламы и телевидения. Вдруг они подлетают. С учетом ажиотажа начинаю понимать, что я очень удобная мишень, никем не прикрыт. Я достаточно известен (Листьева же не мог убить неизвестный человек — его по определению должен был убить известный злодей!). Если вдруг власть скажет, что его убил, оказывается, бандит Коля со двора, то не поверят. Я как журналист и пиарщик понимаю все это.

— И стушевались?

— Психологически мне было тяжело. Это сейчас я спокойно говорю, а тогда… Могли арестовать и назначить виновным.

Если бы я уверенно говорил на том видео: у меня алиби, я был там-то, мы с Владом старые друзья и так далее… Если бы я был подготовлен — вел бы себя иначе. Тем более я специалист и мог себя подготовить. Но так как для меня это было очень неожиданно и, самое главное, неестественно, я реагировал как живой человек.

— Вы проходили по уголовному делу подозреваемым?

— Я проходил только как свидетель. В тот год меня вызывали на допросы раз пять-шесть. Мы беседовали по многу часов. С каждым разом отношение следователей ко мне менялось, потому что они перепроверяли мои слова и убеждались, что я прав.

— Вас допрашивал Генпрокурор Скуратов?

— Нет, ни разу.

— Скуратов говорит прямо, что в вашей телефонной книжке нашли номер авторитета солнцевской ОПГ Игоря Дашдамирова.

— Многие могли быть у меня в телефонной книжке. И я мог быть в их телефонах. Время было такое. Все вращались в одном кругу. Тогда ты приходишь в ресторан и видишь: тут сидит бандит, тут бизнесмен, а тут член правительства. Они все любили клуб «Феллини».

— Но на пороге другого вашего заведения, дискотеки «У ЛИССа» (как будто бы это была показательная акция), убили вора в законе Глобуса…

ИЗ ДОСЬЕ "МК"

Валерий Длугач по кличке Глобус входит в пятерку самых влиятельных авторитетов 90-х годов. 10 апреля 1993 года был застрелен киллером (единственный выстрел попал в сердце) на автостоянке на выходе с дискотеки «У ЛИССа».

— К сожалению, в Москве нет мест, где бы не стреляли в те времена. Был случай, когда одного вора в законе убили прямо напротив Белого дома.

Убийство Глобуса — результат обыкновенных разборок. И произошло это не на самой территории, а перед выходом с дискотеки (кстати, там были очень удобные пути отхода — пересечение дорог). Киллер сверху выстрелил. Где в человека обычно стреляют? Там, куда он чаще ходит.

У меня самого тогда был офис в «Олимпийском». И вход в дискотеку «У ЛИССа» располагался по пути в мой офис. Когда Глобуса застрелили, на этом проходе было 20 человек охраны в милицейской форме. Когда раздался выстрел, последовала команда от бандитов: «Всем стоять!» И они с места не сдвинулись, пока все не разъехались. Я потом спрашиваю: «Ну и как мне относиться к вам? Я с вами заключил договор об охране, вам официально плачу. Придут меня убивать — вы так же будете стоять, пока все не уедут?!»

— Говорили, что Глобуса убили после того, как он попытался в какой-то ваш бизнес войти.

— Даже не общался с ним. Вот и грустно, и смешно! Помню, убитого Глобуса принесли в мою приемную (а куда еще — ведь мой офис был ближе всего к месту гибели), на стулья положили. Приходит майор с Петровки, 38: «Рассказывай, за что Глобуса положил?.»

Что бы ни говорили про нашу милицию, но есть там нормальные люди. И этот такой оказался. Он был из тех, кто за преступными группировками следил, все прекрасно понимал. Но так вот пошутил.

Первый

— Одна из главных версий: убили Листьева из-за рекламы на Первом канале. Расскажите, что царило на телевидении в те времена и как вы познакомились с Листьевым.

ИЗ ДОСЬЕ "МК"

В 1987 году Александром Политковским, Владиславом Листьевым, Александром Любимовым, Андреем Разбашем, Иваном Демидовым было основано Творческое объединение «Взгляд». После переименовано в «ВиД».

— Для начала скажу, что к моменту знакомства я создал компанию, занимающуюся организацией концертов и современных дискотек. И мы на этом поприще стали общаться с «видовцами». Они были молодые и «неформат». И мы (я и мои партнеры) — такие же. Они пользовались бешеной популярностью у зрителей «Останкино», а мы целые Дворцы спорта и стадионы собирали. Но! Они нас (тех, кто занимался концертной деятельностью, которая потом стала шоу-бизнесом) считали людьми второго плана. Они снисходительно с нами общались. Считали: то, что мы делаем, — для толпы. Особенно Ваня Демидов давал понять, что мы, шоу-бизнес, рядом с видовцами, политиками, не стояли. Правда, потом прошли годы, и Демидов стал делать «МузОБОЗ». При встрече я у него спрашивал: «Ну что, кто теперь развлекаловкой занимается?.»

— То есть вы соперничали по-своему?

— Нет, конечно. Мы ценили друг друга и понимали, что каждый из нас талантлив в своем. Я больше общался с Любимовым и Демидовым, а позже мы даже стали вместе с «ВиДом» делать «Шоу-биржу» (предшественник «Фабрики звезд»). Мы находили молодых исполнителей, раскручивали их и потом, работая с ними как продюсеры, окупали расходы на всю кампанию.

В общем, сначала «видовцы» подшучивали над нами, потом я их убедил, что «развлекаловка», как они выражались, — это не так плохо. Любая политика требует прежде всего экономики. Есть-то надо. «ВиД» (те, кто в него входил) увидел, что в шоу-бизнесе есть реальная экономика. И в развлекаловке на телевидении — тоже.

Мы сами снимали ролики с песнями популярных исполнителей: Володя Пресняков, Газманов, Сергей Минаев Гарик Сукачев, Володя Маркин… Публике хотелось видеть их. Мы, приезжая в город, собирали по 10–15 стадионов. Сейчас кажется это невозможным. А тогда было!

Я потом ушел из музыкального бизнеса.

— Почему?

— Мы были крупнейшей концертной компанией, когда случился дефолт. В 1991 году у людей вообще не стало денег, на концерты перестали ходить. У меня было забронировано около 40 стадионов по стране на полгода вперед. Пришлось все отменить.

Я собрал свою компанию (более 100 человек) и сказал, что мы теперь будем заниматься не концертами, а рекламой. Все на меня посмотрели как на ненормального, потому что тогда на рекламе вряд ли что можно было заработать.

Когда концертный бизнес развалился, у нас рекламный блок был уже сильный: мы научились снимать рекламу, научились ее подавать, поняли, что такое целевая группа и охват аудитории. Мы к этому пришли на своем собственном опыте. Позже я стал читать книжки по рекламе и понял: мы прошли всю 50-летнюю историю создания рекламы за 5 лет. Дойдя до всего сами.

Как-то редактор спортивной редакции говорит: «Нет денег послать съемочную группу на чемпионат мира по хоккею». Я прихожу к зампреду «Останкино» с предложением: «Мы оплачиваем всю трансляцию, покупаем права на вещание и посылаем съемочную группу, а вы отдаете часть рекламы на этом чемпионате». Он согласился. И неожиданно для всех мы зарабатываем. Пришло время очередной Олимпиады — и мы снова выступили с предложением.

Фактически, если бы не мы, наше телевидение не смогло бы показать населению ни чемпионат мира по хоккею, ни Олимпиаду.

СПРАВКА "МК"

Первая реклама в «Останкино» появилась в конце 80-х. Основная ее часть была «джинсой». Долгое время у канала не было коммерческой дирекции. В итоге каждая редакция рекламировала что хотела и как хотела. Движение рекламных денежных потоков на телевидении никем не контролировалось. Никто не знал, сколько стоит минута рекламного времени. Часто компании рассчитывались с журналистами за рекламу и заказные видеосюжеты бартером (в некоторых редакциях стояли горы коробок с обувью или шампунем).

Голливуд и Березовский

— Накануне 1995 года вы продавали всю рекламу на Первом канале?

— Этим занимался «Реклама-Холдинг», в который входило шесть агентств, включая наше. Самый большой процент акций — 30 — получило агентство под названием «Останкино» (структура одноименного канала).

Расскажу, как появился «Реклама-Холдинг». Мы узнали, что «Бин-банк» предложил за всю рекламу на Первом канале на год 7 млн долларов (по тем временам — большие деньги). Я от имени всех рекламных агентств, работавших с ОРТ, обратился к зампреду: «Сразу мы вам не можем заплатить столько, но мы вам больше по итогам года заплатим». Он ответил, что телевидению деньги нужны сейчас.

— Все-таки зачем банк решил выкупить рекламу?

— Возможно, чтобы перепродать крупному западному рекламному агентству. В общем, мы (шесть агентств) объединились в «Реклама-Холдинг» и дали гарантии телеканалу. Мы обещали 10 млн долларов за год — мы их выплатили. Столько канал до нас еще никогда не зарабатывал.

— Правда, что деньги вы делали на показах голливудских фильмов?

СПРАВКА "МК"

«Реклама-холдинг» создан весной 1994 года, что заложило основы рыночного механизма на ТВ. Впервые сформулировано понятие спонсорства, появилась система оценки программ, был решен вопрос с авторскими правами и правами на показ. В состав «Реклама-холдинга» вошли рекламное агентство «Останкино», агентство «Премьер СВ», «Видео Интернешнл» и «Интер Вид», агентство «Максима», «ЛогоВАЗ-пресс».

— До нашего прихода на «Останкино» могли быть пиратские копии, причем с кассет VHS (можете представить, какого качества они были). Мы с партнерами решили, что можем с Голливудом договориться и покупать у них фильмы.

— И отправились прямо в Голливуд?

— Да. Мы попадали сразу к вице-президенту Warner Bros., который вел бывший Советский Союз и страны Восточной Европы по продажам. Мы сидим, рассказываем, что у нас рекламное агентство, мы с телевидением работаем, продавали Олимпиаду, чемпионат по хоккею, вот у нас журнал «ТВ-парк»… Ну и сказали, что хотим покупать фильмы для трансляции в России. Брать на себя судебные издержки в случае, если пиратские копии появятся (у нас был опыт защиты авторских прав наших артистов). Я достал кассету VHS, включил. На ней была запись того, что транслировалось на Первом канале. И часть их фильмов. Естественно, пиратские.

— Тогда даже Первый ставил пиратские фильмы?

— Да. Причем часто с VHS-копий. Вице-президент смотрит и говорит: «Да, мне рассказывали, что у вас там творится, но я не думал, что настолько…» Попросил оставить ему нашу кассету и пригласил прийти завтра. Мы приходим на следующий день. Длинный стол, сидят члены совета директоров: «У вас не очень стандартный подход. Но так как вы первые, кто пришел у нас что-то купить, а не украсть, мы готовы с вами работать». Спросили: сколько мы готовы платить?

Мы пошептались между собой. Я встаю и говорю: «Уважаемые господа, вы поймите, у нас сейчас сложный период. Мы представители частного бизнеса, который только-только в России развивается, у нас нет ресурсов, нет финансов. Предлагаем 100 долларов за час продукции».

Наступила тишина, просто мертвая тишина. Потом вице-президент встает, разворачивается к нам спиной и смотрит в окно. Там красивый вид. Володя Жечков (мой партнер по «Премьер-СВ») мне шепчет: «Сейчас нас выгонят». Потом вице-президент поворачивается, улыбается и говорит: «Раз вы честно к нам пришли — ну, 100 долларов так 100 долларов». И мы заключили договор на библиотеку Warner Bros. по 100 долларов за час вещания.

— Сколько сейчас это стоит примерно?

— Сейчас платят до 300 тысяч долларов за один показ Warner Bros. Pictures…

Мы делали качественный дубляж и продавали каналам показ фильмов за рекламу. Первые мыльные оперы — «Просто Мария», «Богатые тоже плачут»… — грешен, их привез наш «Премьер-СВ». Мои интеллигентные друзья корили меня за это — в итоге я в качестве извинения приобрел в убыток нашей компании интеллектуальный сериал «Твин-Пикс».

Потом купили библиотеку Universal Studios и Carolco Pictures (такая интересная компания — она Шварценеггера сделала, Ван Дамма, Сталлоне). Потом был Miramax Film. Мы решили всю библиотеку купить, но не хватало денег теперь у нас. Нужны были миллионы долларов. А у Бориса Березовского они были. Я встретился, предложил совместный проект: покупка фильмов — обмен на рекламное время на ТВ — продажа рекламного времени. Проект в случае удачи мог принести существенную прибыль.

Опубликован в газете "Московский комсомолец" №28219 от 18 марта 2020