Самурай с монпарнаса

В 20-30-е годы прошлого века Монпарнас стал центром притяжения художников всего мира.

Сюда съезжались молодые немецкие и русские гении, испанские, итальянские, американские вундеркинды.

Здесь им предстояло пройти школу творчества и школу жизни.

И вот среди этой многонациональной и многообещающей толпы вдруг оказался совершенно экзотический экземпляр – молодой японский самурай в несуразных круглых очках и с нелепой челкой на лбу.

Здесь его все звали Леонардом, потому что его настоящее имя было трудно выговорить.

Леонард быстро освоился в новой для себя обстановке, и вскоре стал душой Монпарнаса. Ни одно сборище в «Ротонде» не обходилось без него.

Его картины все знали наизусть, его имя не сходило с уст критиков и со страниц газет.

За его картины толстосумы отстегивали баснословные суммы. Но вот прошло время, и сегодня мало кто даже во Франции знаком с творчеством Леонарда Фуджиты.

А зря, ведь он был первооткрывателем. Привить японский колорит европейскому искусству пытались многие, а вот оевропеить японскую живопись он первый попытался.

Цугухару Фужита Tsuguharu Foujita

(его фамилия означает в переводе "поле глициний") родился 27 ноября 1886 года в Токио в семье, принадлежащей самурайскому роду.

Его отец был военным врачом в чине генерала.

Еще в детстве Фуджита решил стать художником.

Когда пришло время учиться искусству, он поступил в Имперскую Школу Искусств в Токио на Западное отделение и учился у профессора, занимавшегося в 1880 году в Париже в Академии Каларосси.

В Японии он имел даже некоторую известность, сам опальный император Кореи, живший в Токио, заказал ему портрет.

Только в 1913 году Фуджита получил разрешение семьи отправиться во Францию, пароходом прибыл в Марсель, оттуда - в Париж, и сразу отправился на Монпарнас, где поселился в гостинице "Одесса" на одноименной улице поблизости от мастерских Бранкузи и Липшица.

Буквально в день своего приезда в Париж Фуджита вместе с художником Мануэлем Ортисом де Сарате отправился в мастерскую Пабло Пикассо.

Там он увидел его картины «голубого периода», ряд кубистских картин, препарированные (с целью последующего изображения) музыкальные инструменты, негритянские маски и статуи.

Всё это произвело на японского художника огромное впечатление; ему казалось, что он очутился в самом сердце авангарда.

В мастерской Пикассо находились также три картины Анри Руссо, которые привели Фуджиту в восхищение: он и не предполагал, что в живописи возможны такая смелость и такое пренебрежение условностями и канонами искусства. Этот момент стал для него переломным:

"У меня, доселе не знавшего даже таких имён, как Сезанн или Ван Гог, вдруг открылись глаза, и я взглянул совершенно в ином направлении. Я обнаружил, что до сих пор всё моё художественное образование ограничивалось знакомством со стилями одного-двух человек. Я осознал, что картины — это свободные творения, могущие принимать самые разнообразные формы. И я понял, что мне нужно идти вперёд, достичь внутренней свободы и сказать новое слово, выражая мои собственные идеи. В тот день я просто швырнул на пол мои рисовальные принадлежности, понимая, что мне предстоит начать всё заново с самого начала."

Он был один из тех, кто сразу же вошел в стилистику Монпарнаса, обедал в столовой Марии Васильевой за 50 сантимов.

В Париже обосновался позже многих, когда ему было под тридцать, но вскоре у него прошло две персональные выставки у известного галериста Шерона.

В начале двадцатых он стал знаменитостью и, как признавали многие, "самым модным художником" Парижа.

Еще в Японии Фуджита испытал сильнейшее влияние французской школы. Известно, что французский импрессионизм исходил во многом из японского искусства, но, как писал уже в зрелые годы Фуджита,

"…японские художники стали более реалистами. Они едут

в Париж учиться".

Фуджита гордился своей линией, по собственному его выражению, "точной и прекрасной" и "заставляющей вспоминать Гольбейна".

Его картины могли бы показаться претенциозными, даже кокетливыми из-за нарочитого изящества.

Но в искусстве случается, что переизбыток некоего качества вдруг приводит к противоположному, чем можно было ожидать, результату.

В Париже Фуджита начинал с пейзажей, но в историю искусства вошли в первую очередь его портреты и ню. Собственно, и ню его были очень портретны, благодаря умению передавать индивидуальность тела, хотя сохраняли поразительную "художественно-генетическую" близость.

Его поразительный успех связан, вероятно, с тем, что художник, благодаря особенности своей национальной культуры, дарил новый образ старым французским вещам сквозь диковинный кристалл, который обновляет наше видение.

Действительно, Фуджита, вероятно, единственный пример в мире, который, говоря словами критика,

"…стал в глазах японцев офранцуженным художником и чистым японцем в глазах французов".

В ноябре 1913 года Фуджита посетил Осенний Салон, где увидел большое количество работ современников; зиму 1914 года он провёл за тщательнейшим изучением экспонатов Лувра.

В ранний парижский период на его творчество оказали влияние, помимо Анри Руссо и Пикассо, такие художники, как Сутин, Модильяни, Матисс, Грис.

Он писал меланхоличные пейзажи, в которых примитивизм Руссо сочетался с восточным минимализмом.

На некоторое время Фуджита увлёкся экспериментами в духе кубизма, однако это увлечение длилось недолго.

Его работы этого периода до нас почти не дошли, поскольку большее количество своих ранних произведений художник впоследствии уничтожил.

Постепенно он нашёл то направление, в котором будет развиваться его искусство:

"На протяжении трёх первых лет в Париже я ежедневно бывал в Лувре. Я снова и снова ходил смотреть на «примитивов», в греческие и ассирийские залы, потому что видел в них художественный синтез Запада и Востока — то, что я хотел осуществить в своём собственном творчестве."

Его студия на Монпарнасе стала предметом зависти многих художников, там была ванная комната и горячая вода. Многие известные модели приезжали к японцу, чтобы насладиться этой роскошью.

В марте 1917 года в кафе «Ротонда» Фуджита был сражен красотой художницы и модели Фернанды Барри.

Поначалу девушка даже не отвечала на попытки японца заговорить с ней, но, когда на следующее утро он явился к ней домой с синим корсажем, который создал своими руками за одну ночью, она не могла устоять, и предложила ему чашку чая. Спустя 13 дней они поженились.

Это было время большой любви и больших успехов. Фуджита достиг славы, рисуя красивых женщин и котов в своеобразной японо-европейской манере. Падкие до экзотики буржуа не жалели денег.

В 1924 году Фуджита был избран членом Токийской Академии Искусств, поскольку стал первым японским художником, признанным в Европе. Ему предложили расписать японский дом в университетском городке Парижа. В 1925 был удостоен бельгийского Ордена короля Леопольда I и Ордена Почетного Легиона во Франции, в 1957 стал офицером этого Ордена.

В 1931 году Фуджита со своей новой любовью Мэди едет в Латинскую Америку, где проводит ряд чрезвычайно успешных выставок.

В Буэнос-Айресе 60000 человек посетили его выставку и более 10000 стояли в очереди за его автографами.

Художник путешествует по Англии, Бельгии, Голландии, Швейцарии, Италии, Германии, и Соединенным Штатам, где он покупает студию и живет до 1939 года.

Он возвращается в Париж в начале Второй Мировой Войны и остается там до 1941 года, после чего девять лет живет в Токио, где работает во славу японской военщины.

Он оставил Японию после войны, вернулся в Париж и продолжал заниматься искусством и благотворительной деятельностью в качестве президента Ассоциации японских художников.

Конечно же, Фуджита, "Фу-Фу", остался в памяти его современников отчасти и мистификатором, способным поражать окружающих не только странной и чарующей живописью, но и знанием приемов джиу-джитсу, и экзотическими нарядами, и – иногда – почти полным отсутствием одежды: он увлекался идеями и стилистикой Айседоры Дункан, гулял в греческой тунике и сандалиях. Парижанки находили его восхитительным.

Фуджита умер в Цюрихе, в 1968 году, в возрасте 81 года и был захоронен в городском соборе Реймса, где он в 1966 году расписал часовню после того, как принял католицизм. Его последними словами были:

«Мой Господь, даруйте мне смерть».

Самые значительные собрания работ «японского парижанина» представлены в собраниях Нью-Йоркского Метрополитен-музея, Национальной галереи искусств в Вашингтоне, в Реймсском музее изящных искусств, а также в многочисленных музейных экспозициях на родине Фудзиты.