Прерафаэлиты- это красиво!

12 мая 1828 года родился Данте Габриэль РОССЕТТИ Dante Gabriel Rossetti (в Лондоне), английский поэт, переводчик, иллюстратор и художник. Один из крупнейших прерафаэлитов.

Главный вдохновитель братства. Сын итальянского профессора, променявшего солнечную родину на туманные берега Англии по политическим соображениям, Габриэль воспитывался в окружении бедных интеллектуалов.

С утра до позднего вечера в доме Россетти велись смелые беседы о политике и искусстве – мальчику оставалось лишь впитывать эти революционные настроения.

Своим первым именем Габриэль был обязан увлечению отца поэзией Данте Алигьери.

Имя сделало свое дело: едва мальчик научился держать в руке перо, как начал писать стихи. Но позже стало очевидно, что главное его увлечение – это живопись, а также женщины, алкоголь и пламенные речи.

Когда художнику было 18 лет, он стал членом тайного общества. Благодаря своей энергии и таланту, Россетти возглавил это общество и назвал его «Братство прерафаэлитов».

Кружок художников пришел к выводу, что навязанный академизм полон условностей и не позволяет раскрывать истинные таланты.

Участники братства решили, что необходимо возвращение к истокам, т. е. к традициям Раннего Возрождения.

Моделей для своих полотен прерафаэлиты намеренно выбирали среди родственников или друзей.

Импульсивный, образованный, искренний, бесстрашный красавчик Россетти покорял окружающих.

Друзей и любовниц у него всегда было много. Но среди всех людей, с которыми художник был близок, несколько сыграли в его жизни исключительную роль. Встреча с Холманом Хантом и Джоном Эвететтом Милле стала решающей в его художественной карьере, а встреча с продавщицей шляпного магазина Элизабет Сиддал – самой важной в его жизни.

31 декабря 1848 года в доме Джона Эверетта Милле состоялась первая встреча Братства прерафаэлитов. Все трое – Хант, Милле и Россетти – были по сути еще мальчишками, начитавшимися популярных в те годы легенд о короле Артуре и мечтавшими о великих подвигах. Тайный знак «P.R.B» на картинах, желание развернуть историю искусства со скучной накатанной дороги, готовность по полгода мерзнуть на берегу сельской речки ради ботанической точности пейзажа и, конечно, поиски безупречной женской красоты без оглядки на социальные условности. Они готовы были писать Богородицу с проститутки, а шекспировскую героиню – со швеи. В следующий раз они просили позировать сестру или мать, а потом – любовницу. Как настоящие рыцари, прерафаэлиты были уверены, что формула успеха состоит в том, чтоб найти даму сердца (идеальную натурщицу) и в жестокой схватке победить врага (академическое искусство).

Зайдя как - то в мастерскую своего приятеля Деверелла, Росетти встретил там Лиззи Сиддал и был просто потрясен - он увидел ту, что постоянно присутствовала в его снах и мечтах. Лиззи отвечала всем требованиям, которые предъявляли к своим натурщицам художники - прерафаэлиты, а потому, с легкой руки Деверелла, она стала появляться на полотнах его друзей - прежде всего, Россетти, Ханта, Милле.

В 1852 году Милле задумал создать картину «Офелия». Конечно же, шекспировская героиня, уже жившая в его воображении, была похожа как две капли воды на Лиззи Сиддал.

На картине «Утонувшая Офелия» героиня должна была лежать в реке, и Миллес, для достижения реальности, укладывает Лиззи в ванну, воду в которой подогревают лампы. Лиззи часами вынуждена была лежать в воде, а ведь когда перегоревшие лампы сгорали, вода тут же становилась холодной. Но поглощенный работой Милле ничего не замечал - ни посиневших губ Лиззи, ни того, что все ее тело дрожит от холода мелкой дрожью. Сеансы закончились жесточайшей простудой, которая потом переходит в туберкулез.

А Россетти по - настоящему влюбился в Лиззи.

Он хотел, чтобы она принадлежала только ему, и с 1852 года девушка позирует только Габриэлю. И не только позирует, они живут вместе в снятом им доме на Чэтем - плейс, и счастливая Лиззи берет уроки рисования у своего друга и возлюбленного.

.Жить с пылким и порывистым Россетти было непросто. Да и верность Габриэлю, несмотря на пылкую влюбленность, отнюдь не присуща. Как - то он познакомился с одной натурщицей - бывшей проституткой Фанни Корнфорт.

Эта роскошная, чувственная дама увлекла впечатлительного художника, пробудив в нем вожделение и страсть. Лиззи он представлял как символ возвышенной любви, платонических чувств, а Фанни - Фанни утоляла его плотские желания, и делала это блестяще.

Лиззи было тяжело наблюдать такой взрыв чувств своего обожаемого Габриэля, и она решила уйти от него.

Однако Россетти никогда не забывал Элизабет. Узнав, что она тяжело больна, он мчится к ней. Ей плохо - и он, стараясь не оставлять ее надолго одну, мечется между Оксфордом, где он должен закончить работу, и Мэтлоком, где жила Лиззи.

Так продолжалось несколько месяцев, пока врачи не сказали ему, что жить Лиззи осталось совсем недолго.

И тогда Габриэль принял, наконец, решение, которого так долго ждала его возлюбленная, - попросил ее выйти за него замуж.

Это произошло 23 мая 1860 года, спустя почти десять лет со дня их первой встречи Лиззи все - таки согласилась стать его женой.

Поддерживая ее - она была очень слаба, - Габриэль повел девушку в церковь, а после венчания в гастингской церкви молодожены отправились во Францию, где провели свой счастливый медовый месяц.

В октябре они вернулись домой, в Лондон на Четэм - плейс.

К этому времени Лиззи была уже беременна, и сердце ее переполняла радость.

Но рыжеволосой красавице Лиззи не суждено было стать матерью. 2 мая 1861 года она разрешилась от бремени мертворожденным ребенком. Смириться с этим горем было просто невозможно. Ничто не могло вывести ее из глубочайшей депрессии. Помогал только опиум - он давал возможность забыться хотя бы на мгновение, уплыть туда, где все были живы, здоровы и счастливы.

Придя однажды домой поздно ночью, он нашел Лиззи лежащей в своей комнате без сознания - как потом выяснилось, она приняла десятикратную дозу снотворного.

Россетти никак не мог смириться с тем, что его Лиззи умирает, - он вызывал подряд четырех профессоров, но никто уже не мог вернуть к жизни его возлюбленную.

Утром 11 февраля 1862 года ее не стало. Ей было 32 года.

Официальная версия полиции - от случайной передозировки снотворного. Однако ходили слухи, что это было самоубийство, что Лиззи оставила прощальное письмо. Якобы Россетти, потрясенный смертью любимой, бросился к своему ближайшему другу Форду Мэддоксу Брауну, а тот уговорил Габриэля сжечь письмо жены - общество и церковь осуждали самоубийц, и самовольный уход Лиззи из жизни мог повлечь за собой скандал, а церковные власти могли не разрешить похоронить ее по - христиански.

Похороны состоялись 17 - го февраля. Во время погребения Россетти, тяжело переживавший смерть жены и чувствовавший свою вину перед ней, вдруг бросил в порыве скорби в гроб небольшую тетрадь - это были его неопубликованные стихи, посвященные Лиззи.

Под впечатлением огромной утраты Россетти пишет картину «Беатриче Благословенная». Ему всегда казалось, что его любовь к Элизабет подобна любви кумира семейства Россетти Данте Алигьери к Беатриче.

В Лиззи Сиддал ему всегда хотелось видеть свою Беатриче.

И не случайно это полотно, полное чувства горечи и утраты по той, что символизировала для него высокую, неземную любовь, он так и назвал - «Беатриче Благословенная».

А история Элизабет Сиддал ее похоронами не закончилась.

В 1869 году Россетти предложили издать его ранние стихи. Художник с радостью согласился, да только текстов у него не было - рукопись, единственная, которая у него была, лежала в гробу Элизабет.

Чтобы ее достать, требовалось совершить деяние, противоречащее всем нормам морали - разрыть могилу жены и открыть гроб.

Россетти долго не мог решиться на этот кощунственный шаг. Наконец, он все же дал разрешение на эксгумацию, однако сам в этом ужасном деле участия не принимал - все поручил своему другу и агенту Чарльзу Хоуэллу.

Тот с честью справился с возложенным на него поручением.

В начале октября 1869 года, глубокой ночью, Хоуэлл с двумя кладбищенскими служителями отправился на Хайгейтское кладбище, где находилась усыпальница семейства Россетти. При свете костра и масляных ламп они разрыли землю и открыли крышку гроба. Тело Элизабет, рассказывал потом Хоуэлл Россетти, прекрасно сохранилось!

Затем гроб закрыли и положили обратно. Вся процедура была проведена втайне - о случившемся не знали ни родители Элизабет, которые наверняка бы не разрешили нарушать покой умершей дочери, ни родственники Россетти.

Сборник стихов, посвященных Элизабет, был опубликован в 1870 году, вместе с более поздними стихами Россетти. Многие критики отрицательно восприняли поэтические откровения художника - его обвиняли в излишнем эротизме и оскорблении нравственных устоев.

Страшный грех - эксгумация - мучил художника, не давал ему покоя ни днем, ни ночью. Он чувствовал себя виновным в смерти Элизабет, в том, что в тот роковой вечер оставил ее одну, что позволил себе ради мирских дел забыть о нерушимых христианских законах.

Бессонница, алкоголь, наркотики. Все это подтачивало его физическое и душевное здоровье.

Только новая любовь - любовь к жене своего друга Джейн Моррис - удержала его от самоубийства.

Наверное, так полагал и Моррис, который не мешал развивающимся отношений между другом и женой.

Для Россетти Джейн стала новой музой.

Теперь он писал только ее. Россетти сделал много фотографий с Джейн в саду своего дома, используя их как этюды.

Ее необычное, несколько мрачное лицо превращалось на его полотнах в исполненное колдовской, нездешней красотой.

В картине «Прозерпина» Джейн изображена с гранатом в руке в образе Богини подземного царства.

Во время позирования для этой картины Джейн поняла, сколь велика зависимость художника от наркотиков, и решила прекратить позирование. А позже, поняв, что не смогла отвратить Россетти от его пагубных пристрастий и, устав от смены его настроений, беспричинных взрывов ярости, вернулась к мужу.

Россетти совсем запил. Он снова и снова винил себя за Элизабет, за то, что не дал ей покоя ни при жизни, ни после смерти, винил за свершенные и несвершенные свои грехи.

В возрасте 54 лет 9 апреля 1882 он умер парализованным и полуслепым в санатории в морском курортном городе Берчингтон, куда по настоянию друзей отправился подлечиться.

Еще за месяц до смерти он закончил картины «Прозерпина» и «Жанна д’Арк» и балладу «Ян ван Ханкс», потому что никакие беды не имели власти над той частью его мозга, которая отвечала за воображение.

From Arthive, Wikipedia, Veronika Molotnikova