Пётр и Эреншёльд

Однажды на пиру Пётр I обратился с речью к своим вельможам, указывая на пленного шаутбенахта (контр-адмирала) Нильса Эреншёльда (1674-1728), которого шведский король недавно произвёл в вице-адмиралы (находящегося в плену!):

"Вы видите перед собою храброго и верного слугу своему Государю, у которого он удостоился высшей награды. И он должен также, до тех пор пока будет у меня, пользоваться всевозможною и моею милостью, хотя он и много перебил храбрых русских".

Затем Пётр обратился к Эреншёльду:

"Я вам это прощаю и пребуду благосклонен к вам".

Поблагодарив царя, Эреншёльд ответил:

"Хотя я и честно служил своему государю, но сделал не более того, что я обязан был сделать. Я искал смерти [он получил семь ран при Гангуте], но не нашел её и утешаюсь в моем несчастии тем, что взят в плен Его Величеством, как великим морским офицером, ныне возведенным в звание вице-адмирала, и что я им принят с такими милостями".

Далее Эреншёльд стал уверять царя, что при Гангуте русские сражались, как львы, и что если бы он сам не видел их стойкости в бою, то никогда бы не поверил, что из своих глупых подданных царь сделал таких хороших солдат:

"Но чего не могут достигнуть настойчивость, время и мудрость!"