«Пятерка» за благородство.

Держу в руках пожелтевшие листы, на полях дата – 9.12.85. Как? Декабрь 1985 года? Так это же первый курс филфака пединститута. Мое сочинение «Один день в школе», написанное от лица учителя. Вот как я себе это представляла.

"Это был мой первый урок в десятом классе. Среди трех десятых классов в школе это был самый ненадежный класс, о чем я узнала еще с первых дней работы в этой школе. Каждый день в учительской можно было слышать рассказы о вновь сорванном уроке, разбитых окнах, драках и раздорах в этом злополучном десятом. Мне предстояло на первом же уроке провести контрольный диктант, и я не думала, что ребята отнесутся к нему несерьезно. Мои надежды оправдались, ребята действительно были настроены на работу. За весь урок мне пришлось сделать лишь несколько замечаний относительно подсказок. Я намеренно проходила от стола к столу, смотря, все ли работают. Писали все. В этом классе были разные ребята. Одни в этот решающий год думали об оценках, другие, кому учеба давалась легко, жили ожиданием предстоящих в жизни перемен, задача третьих состояла лишь в том, чтобы не скатиться еще ниже и дожить до экзаменов, а там, как-нибудь поставят «троечки». Но никто не позволил бы себе не писать диктант, к тому же неизвестно, что за человек пришел к ним в класс. На красивые результаты диктанта я не надеялась, из двадцати трех человек лишь семь получили «четыре», десять – «три», пять – «два», но была еще одна «пятерка». На следующий день я пришла в класс, чтобы раздать листы с диктантами. И тут оказалось, что вчера писали диктант не двадцать три, а двадцать четыре человека, а значит, одного диктанта не было. На мой вопрос, кто не сдал диктант, встал юноша. - Почему ты не сдал диктант? – спросила я. - Я не писал… - Но ты же писал вчера, когда я подходила? – Молчание. - Нет, это я не писала!- встала сидящая рядом с ним белокурая девушка. - Какая у тебя фамилия? - Голубева. - У тебя стоит «пять», я как раз хотела сказать, что твоя работа – лучшая… - Это Вадим,- посмотрела она на стоящего рядом парня,- написал этот диктант и поставил мою фамилию, я решала по физике. - Я не успел написать еще один вариант для себя,- смущаясь, улыбнулся Вадим. Я подошла к столу и открыла журнал. В классе стояла тишина. Для каждого было сейчас важно, как поступлю я, что поставлю. Я спросила его фамилию, нашла в журнале нужную строчку и четко вывела «5». Ребята заулыбались, запереглядывались, облегченно вздохнули. А я и не смогла бы поступить иначе: так симпатичен был мне этот смелый, прямой юноша, напомнивший мне о моих уже взрослых одноклассниках. Вечером, идя со школы, я услышала далеко за спиной знакомые голоса. Я оглянулась: на другом конце улицы шли мои юные герои. К моему удивлению, в школе не узнали об этом случае, вероятно, это было сделано усилиями ребят и умышленно. «Пятерка за благородство» осталась моей тайной, тайной первого моего урока в десятом классе".

А почему я тогда назвала поступок мальчика «благородным»? Заглянем в этимологический словарь. «Род» - индоевропейский корень в значении «прибывать», «расти». Слово «благо» - это общеславянское «добро», «польза». Значит, благородный - прибывающий с пользой, добром? Когда это было написано, мне было всего 18 лет. Впереди – неудачное замужество, двое детей, которых предстояло растить самой на учительскую зарплату, а иногда и без нее в тяжелые 90-е. Впереди – тысячи разных уроков и сотни разных учеников. Но как удалось предсказать главное – много придется работать именно с «трудными» детьми и тут уж без благородства учительского не обойтись. Через несколько лет я осознаю, как близки мне вот эти слова А.Т. Твардовского, которые буду перечитывать в самые тяжелые минуты:

К обидам горьким собственной персоны

Не призывать участья добрых душ.

Жить, как живешь, своей страдой бессонной,

Взялся за гуж – не говори: не дюж.

С тропы своей ни в чем не соступая,

Не отступая – быть самим собой.

Так со своей управиться судьбой,

Чтоб в ней себя нашла судьба любая

И чью-то душу отпустила боль.

Второгодники, правонарушители, состоящие на учете в инспекции по делам несовершеннолетних, их в 90-е было немало в обычной школе провинциального города. И, прежде всего, нужно было сделать все, чтобы они не прогуливали школу. Как это сделать? Старалась приблизить детей к себе, дать им понять, что они любимы и желанны. Да, училась любить этих «трудных» детей, стремилась в каждом разглядеть что-то лучшее и верила, что об этом лучшем надо чаще напоминать, что это та ниточка, за которую, и можно вытащить их из зла к добру. Искренняя забота, постоянное стремление помочь, доверительные отношения с ребенком, с родителями, и вот уже ты член семьи, к тебе прислушиваются, понимают, стараются следовать советам.

Как часто приходилось слышать от детей: «Не хочу я к ней на урок идти… Но хорошо, пойду ради Вас…» Так теплые отношения с ребенком нередко помогали не только мне влиять на его поведение, но и помогали ему сделать усилие над собой, преодолеть себя, а значит, и получить положительный опыт поведения и уверенность в себе, и удовлетворение от собственного поступка. Никогда не боялась обращаться к детям с поручениями, просьбами, даже личного характера, стремясь оправдать оказанное доверие, они чувствовали себя нужными и, как бы сказали сегодня, успешными. Поэтому и переставали прогуливать школу.

Дети говорят, что «я все понимала». Действительно, старалась, как можно глубже разобраться в причинах поступка ребенка и по опыту знаю, что эти причины почти всегда в нас, взрослых. А поступки детей только следствие, ответная реакция на наше поведение. Поэтому научилась прощать детей, ведь их личный жизненный опыт еще очень мал, чтобы понять, что хорошо, а что плохо. «Трудные» они, прежде всего потому, что им самим очень трудно: мечутся, ошибаются, на собственном опыте пытаются понять, как лучше. Но зато за заботу эти дети отвечают искренней привязанностью и преданностью, и за это их нельзя не уважать.

Часто, оговариваясь, даже старшеклассники называли меня «тетей Леной», «мамой». Думаю, это не случайно: была открытой и честной с ними, а они делились тем, чем обычно делятся с родителями. А иногда и на самом деле приходилось заменять родителей: то купишь булочек на свои деньги, чтобы накормить вечно голодных мальчишек, то поведешь весь класс на выходные в ближайший лес на прогулку, то готовишь после уроков с ними домашнее задание, то у себя дома принимаешь целый класс, печем пироги, пьем чай. Я понимала: их мамочки (многие, как и я, без мужей) работают на двух, а то и трех работах, чтобы прокормить своих детей, и как тут без ошибок в воспитании, когда на воспитание времени просто нет. И, не смотря на трудности тех лет, родители были благодарными.

Однажды после выпускного вечера в 9 классе пришла наутро в школу, чтобы привести кабинет в порядок, и вижу: все уже прибрано, а на столе пакет с фруктами и записка: «Елена Николаевна, это для Ваших детей». А ведь могли просто унести по домам, но позаботились о моих детях.

Цветы, коробки конфет… Я не люблю принимать от учеников подарки, мне всегда было неудобно, хоть и приятно это. Но был такой случай, за который мне до сих пор стыдно по-настоящему. Мальчишка – шестиклассник, второгодник и хулиган, с которым у меня сложились с первых дней теплые отношения, на восьмое марта протянул мне букет алых роз. Восьмиклассницы, стоявшие рядом, были в восторге. А во мне заговорила обида: накануне мальчишка сказал мне что-то неприятное. Я взяла розы, а потом бросила их на ученический стол и сказала, что мне не нужны его подарки. Он схватил цветы и убежал. Через час в класс пришла его мама, со слезами она просила меня простить ее сына, который очень переживает, что мы поссорились, и принять цветы. Я пообещала. На следующий день я взяла цветы, но простить ребенка была еще не готова, и он это почувствовал.

Теперь каждый год он трижды приходит с розами: в день моего рождения, в день учителя и восьмого марта. Он отслужил в армии, работает по контракту в воинской части, женат, растит сына. Мы часто общаемся по телефону, иногда помогаем, друг другу, чем можем. А тогда отношения чуть не дали трещину: он хотел уйти в другую школу, а я, узнав об этом, ревела, сидя у кабинета травматолога со сломанной рукой, но ревела не то боли, как думали окружающие, а опять от обиды, что он хочет уйти. Не ушел… Вот как после этого решишься ещё раз отказаться от подарка, особенно когда понимаешь, что человек относится к тебе искренне?

Что касается наказаний, то я всегда помню слова Омара Хайяма: Чем ты лучше меня, если мне в наказанье Ты ответное зло совершил? Считаю, что наказание должно вызывать в ребенке не обиду, боязнь или гнев, а стыд и жалость к тому, кому он навредил. «Только не ваша моральная беседа, - говорят мне дети, - всегда плакать хочется». А это значит, что мои слова доходят до их сердец. Ведь стараюсь объяснить ребятам, что их плохие поступки отзываются болью в душах других людей, обижают и оскорбляют их, а потому эти поступки отвратительны. Прежде чем обвинять кого-то, советую поставить себя на место другого человека. Такой прием убеждения всегда срабатывает, потому что совесть можно пробудить у каждого.

Сегодня мои бывшие «трудные» работают, уже отслужили в армии, некоторые продолжают учиться, некоторые уже воспитывают своих детей. Есть такие, кто пришел из мест заключения и пытается построить жизнь по-новому. Они часто приходят, то по одному, то с одноклассниками, а бывает и с женами, с детьми. А вот рассказывают чаще не о радостях, а о трудностях и проблемах, им, как и прежде, нужны мои участие, понимание и поддержка.

Сейчас у меня вновь, уже четвёртый раз, классное руководство, восьмой класс. Сколько трудностей пришлось пережить с пятого класса, прежде чем мы все начали понимать друг друга: я, дети, родители. В этом классе есть и творчески одаренные дети, и успешные спортсмены, есть и «трудные»… Но, как и прежде, нужно с каждым найти общий язык, каждого понять, каждого охватить заботой и вниманием. Дай бог, и они, повзрослев, выскажут мне когда-нибудь слова любви и благодарности.

Однажды я задумалась: «Когда я чувствую себя по - настоящему счастливой?» Вспоминала, размышляла и вдруг поняла, что радость, душевный трепет и особое приятное волнение, я ощущаю, когда встречаю своих бывших выпускников довольными своей судьбой. Идешь по улице, а навстречу молодые люди с детской коляской: улыбки, объятия, слова признательности. У них все хорошо: работа, семья, подрастает ребенок… И дороже, счастливее этих минут для меня ничего нет! И тогда-то я понимаю, что и моя жизнь, и моя работа имели смысл.

А вот уже и пенсия…И всего-то 26 лет педагогического стажа! А впереди ещё сколько! У бывших учеников уже дети в школу пошли, говорят, что я им нужна… А значит, все еще впереди …