Пабло неруда ода кошке

Животные сперва несовершенны были:

то слишком длинный хвост,

то крохотная голова.

Но постепенно утряслись они

и создали себе пейзаж,

приобрели изящество и пятна

родимые, полетом овладели.

А кошка –

только кошка! –

И целостной и гордою явилась;

законченною родилась она,

идет она и знает, чего хочет.

Хотел бы человек стать рыбой или птицей,

змея иметь хотела б крылья,

собака — только сбитый с толку лев,

поэтом стать хотел бы инженер,

а мушка учится на ласточку,

поэт стремится мушке подражать,

а кошка хочет кошкой быть, и только;

любая кошка – это кошка,

да, кошка, от усов и до хвоста

и от предчувствия до быстрой крысы,

от ночи и до золота в глазах.

Еще такого нет единства;

такого нет строенья

ни у луны, ни у цветка;

тут целостность во всем,

как в солнце, как в топазе,

а эластическая линия

уверенных и тонких контуров

похожа на рисунок носа корабля;

а желтые глаза

одну лишь щелку оставляют,

чтоб ночь могла кидать туда свои монеты.

О маленькая

императрица без земного шара,

без родины завоеватель,

игрушечно-салонная тигрица,

султанша в небе крыш,

ты в непогоду призываешь

любовный ветер;

ты по земле проходишь,

ступая четырьмя изящными ногами,

обнюхивая все, не доверяя

земному ничему, —

все отвратительно — нечистоплотно

для ног кошачьих непорочных.

О независимый домашний хищник,

высокомерный пережиток ночи,

ленивая, упругая, чужая,

вся — кошка до корней волос и до конца ногтей,

секретная полиция жилищ,

исчезнувшего бархата остаток, —

загадки нет, конечно,

в твоей повадке;

быть может, ты совсем не тайна,

тебя все знают, ты —

из наименее таинственных существ;

быть может, этому все верят, а себя считают

хозяевами и владельцами,

товарищами и друзьями кошек,

и родственниками, учениками…

Я — нет. Не подпишусь под этим.

Не знаю кошки я.

Все знаю — жизнь архипелаги

и море, и неисчислимый город,

ботанику, и путь мутовки к солнцу,

и математику — постольку и постольку,

и страстные обманы мира,

и ирреальную одежду крокодила,

неведомую доброту пожарных,

свещенников лазурный атавизм, —

но не могу расшифровать я кошку.

Мой ум скользит по безразличию ее,

и числа золотые у нее в глазах.

Перевод О. Савича

Художница Ольга Яровая.