От владимира до мурома

Поселок Боголюбово возле Владимира!

Когда подъезжали к нему, у меня ёкнуло сердце: чуть ниже, в долине разлившейся Нерли, я увидел с детства возлюбленный Храм Покрова Богородицы!

Никак я не ожидал встретить его именно здесь, прямо под Боголюбовом, отчего-то считая, что храм – не здесь, а где-то еще далее, в «чистом поле».

Образ этой церкви памятен мне (вместе с новгородскою церковью Спаса на Нередице) с десятилетнего возраста, с уроков истории – благодаря незабвенной учительнице, нашему строгому и интеллигентному завучу Людмиле Александровне Синицыной (Царствие ей Небесное!), которая без всхлипов и восклицаний рассказывала нам так много и влюбленно о русской истории, показывала альбомы и слайды, обильно снабжала персональной литературой, что я именно с тех самых пор бессменно ношу в сердце своем и на стенах своих жилищ – и образ Богоматери Владимирской, и фото храма Покрова на Нерли.

Мы поклонились иконе Богородицы «Боголюбивая», украшенной приношениями исцелившихся

Мы поклонились иконе Богородицы «Боголюбивая», изобильно украшенной – в той же примерно мере, что и серпуховская Богоматерь «Неупиваемая Чаша» – золотыми приношениями исцелившихся или чающих исцеления.

У ларца с большим собранием частиц мощей русских святых, в том числе оптинских старцев, кто-то поставил листочек с бледноватой принтерной распечаткой трёх фотокарточек новомучеников оптинских, с подписями: иеромонах Василий (Росляков), инок Ферапонт (Пушкарёв), инок Трофим (Татарников). И я уверился: вся Россия, вся наша многогрешная Родина в Пасхальные праздничные дни поминает их… К листочку подошла женщина и погладила его. В такие мгновения понимаешь, что духовное тело России едино.

И ещё одно понимание упрочилось во мне. С одной стороны – седые века, вселяющие трепет и уважение, а с другой – все это вот оно, рядом, почти физически, словно вчера: и преподобные оптинские старцы, и батюшка Серафим, почивший всего-навсего 170 лет назад, и князь Андрей Боголюбский, и чудотворная икона «Боголюбивая» конца ХІІ в., и новомученики оптинские…

Время мною на самом деле перестало ощущаться как нечто разделительное. Напротив – как собирающая линза, где все сущее пребывает одномоментно, рядом. Нужен только открытый духовный взор, чтоб увидеть. Да-да, и Христос – вживе: и сидящий с учениками на Тайной вечере, и молящийся о чаше, и несущий крест на Голгофу. И даже Иисус-младенец в Вифлеемской пещере, и Иисус-мальчик, зашедший во храм. Всё живо, всё! Вечно живый Иисус – ныне пронизывающий нас, заблудших, глупых, смешных (а то и жалких) в своей самонадеянности, всю нашу нынешнюю жизнь, несказанным светом Своей любви.

…Уж вечерело. Мы отправились на поиск ночлега. Тщетно пытались подобраться ближе к храму Покрова на Нерли. Заехали за посёлок с чудным названием Оргтруд.

Это был наш первый ночлег на свежем воздухе. Нас приютил сосновый лесок на замёрзшем озерке. Дождь прекратился, позволив поставить палатки, но через два часа опять припустил. Он шумел по синтетическим палаточным покровам почти всю ночь, перестав под утро.