Мать Пушкина

Мать поэта Пушкина Надежда Осиповна (урождённая Ганнибал 1775-1836) – дочь Осипа Абрамовича Ганнибала и Марии Алексеевны Пушкиной. Внучка любимца Петра I – Ибрагима (Абрама) Ганнибала.

В детстве и юности она с матерью жила то в Петербурге, то в загородном Кобрине, полученном Марией Алексеевной Ганнибал по суду от мужа.

Надежда Осиповна воспитывалась дома, была начитана, прекрасно владела французским языком.

Выйдя замуж за капитана Измайловского полка Сергея Львовича Пушкина (1770–1848), Надежда Осиповна приобрела девичью фамилию своей матери (это была другая ветвь той же семьи).

Венчание состоялось осенью 1796 года в церкви соседнего с Кобриным села Воскресенского. Супруги прожили вместе 40 лет. У них было восемь детей, из которых выжили трое: Ольга, Александр, Лев.

Женщина, обладавшая необычной красивой внешностью, всегда оживленная, веселая, она свободно чувствовала себя в светском обществе. Её называли прекрасной креолкой. У нее были желтые ладони. Это была капризная, резкая, взбалмошная дама, и эти черты характера принято приписывать её африканскому происхождению, хотя и русские барыни умели придираться, гневаться и даже драться не хуже эфиопок.

Жизнь этой, как её ещё называют, «балованной» женщины проходила между светскими забавами и частыми беременностями.

Семья была неласковой. Отношения между Пушкиным и его матерью всегда были прохладными. Ни семейные письма, ни другие свидетельства не оставили нам никакого ласкательного имени, которым бы называли Александра Пушкина. Сашка, monsieur Alexandre, Александр, позже Пушкин – вот как звали его родные.

Любимцем старших Пушкиных был сын Лев, и многое сходило ему с рук, хотя близок с матерью и он не был. Старшему же сыну, Саше, часто и сурово доставалось от матери.

В этом мальчике было что-то, что раздражало нетерпеливую Надежду Осиповну. Ей хотелось, как и многим матерям, чтобы её сын был приятным, покладистым ребенком, чтобы он был, как все. А это ему было трудно с самых ранних лет. Мать хотела угрозами и наказаниями победить раздражавшую её упрямую лень, заставить мальчика принять участие в играх его сверстников.

У Саши Пушкина была скверная привычка тереть ладони. Надежда Осиповна за спину завязывала ему ручки и так оставляла на целый день, даже не позволяла есть.

Мальчик часто терял платок; мать приказывала пришить его к курточке, и потом мальчика заставляла выйти в гостиную, что задевало больно его детское самолюбие. При столкновениях с гувернерами неизменно мать брала их сторону. Суровость капризной воспитательницы не смягчалась ни чуткостью, ни любовью. Мать Пушкина ни умом, ни сердцем не понимала сына, никогда и ничем не облегчила противоречия и трудности, с детства кипевшие в его своеобразной, нежной и страстной душе.

Холодно и неуютно было ему и в детстве, и позже под родительским кровом. Однако, нигде не оставил он ни одного слова упрека матери, но нигде и не обмолвился он о ней нежным словом.

Пребывание в Михайловской ссылке с семьей «только удвоило» его огорчения. По-видимому, Надежда Осиповна разделяла мнение мужа, упрекавшего Александра в развращении ядом атеизма Ольги и Льва.

Тем не менее, позднее и мать, и отец гордились талантом старшего сына.

Живя в Петербурге, в последующие годы Пушкин навещал их довольно часто. Надежда Осиповна в переписке с дочерью Ольгой рассказывала о встречах с сыном и его очаровательной женой и дружелюбно отзывалась о них.

Пушкин сблизился с матерью во время последней её болезни, а после её смерти тяжело переживал утрату. Единственный из всей семьи он сопровождал тело матери для погребения в Святогорский монастырь. Тогда же рядом с её могилой он купил участок земли для себя.

Пушкин и его мать, по меткому выражению приятеля поэта А. Н. Вульфа, «лежат теперь под одним камнем, гораздо ближе друг к другу, чем были при жизни».