Иероним босх - "стог сена"

Триптих "загадочного" нидерландского художника Иеронима Босха. Считается первой из больших сатирико-нравоучительных аллегорий зрелого периода творчества художника. Триптих изобилует маленькими фигурками, написанными в смелой технике мазка. Триптих сохранился до нашего времени в двух версиях, которые хранятся в экспозиции музейного комплекса "Прадо" в Мадриде и в монастырско-дворцовом комплексе Эскориал. Обе версии неплохо сохранились, обе подверглись масштабной реставрации, а потому мнения искусствоведов относительно того, какая из них - изначальный оригинал, а какая - авторская копия, - расходятся.

Центральная часть триптиха.

На фоне бескрайнего пейзажа следом за огромным возом сена движется кавалькада, и среди них - император и Папа Римский (с узнаваемыми чертами Александра VI). Представители иных сословий - крестьяне, горожане, клирики и монахини - хватают охапки сена или дерутся за него. За лихорадочной людской суетой сверху безразлично и отстраненно наблюдает Христос, окруженный золотым сиянием. Никто, кроме молящегося на верху воза ангела, не замечает ни Божественного присутствия, ни того, что телегу влекут бесы. Род людской предстает погрязшим в грехах, полностью отринувшим божественные установления и безразличным к участи, уготованной ему Всевышним. Основное внимание уделено одному из смертных грехов - погоне за благами земными, то есть алчности (в расширенном значении слова, куда входят понятия "стяжательство", "корысть", "жадность"), различные ипостаси которой обозначены движущимися за стогом и вокруг него людьми. Владыки светские и духовные, следующие за стогом сена в чинном порядке, не вмешиваются в свалку за сено лишь оттого, что это сено и так принадлежит им, - они повинны в грехе гордыни. Алчность заставляет людей лгать: внизу слева мальчик ведет за руку мужчину в некоем подобии цилиндра на голове, который притворяется слепцом, желая получить подаяния. Лекарь-шарлатан в центре выложил на стол свои дипломы, склянки и ступку, чтобы поразить воображение легковерной жертвы; набитый соломой кошель у него на боку (данный фрагмент существует лишь на версии триптиха из Прадо) указывает на то, что деньги, нажитые неправедным путем, впрок не пойдут. Справа несколько монахинь накладывают сено в мешок под наблюдением сидящего за столом монаха, чье объемное брюхо свидетельствует о чревоугодии. Влюбленные пары на верху стога предположительно воплощают грех любострастия, в чем-то противоположного алчности, поскольку погоня за чувственными наслаждениями предполагает скорее расточение земных благ, чем их сбережение и накопление. Можно отметить некое "сословное различие" между целующейся в кустах парой простолюдинов и музицирующими любовниками из более изысканного общества. Все эти подробности призваны усилить основную тему - торжество алчности.

Аллегории.

Дидактический, морализаторский характер триптиха несомненен. В нидерландском народном фольклоре рассказывается, как Бог сложил подобно стогу сена все, что есть на свете хорошее, в одну кучу, предназначив ее на общее благо. Однако, каждый человек стремился забрать себе все. Есть в этом и еще один нюанс; поскольку сено - товар дешевый, - оно символизирует никчемность и ничтожность земных благ. Именно таков был аллегорический смысл изображений стогов с сеном, появлявшихся после 1550 годв на фламандских картинах. Повозка с сеном участвовала в религиозных шествиях - например, остались описания современников о том, как в 1563 году бес "лживый", в иерархии бесов "отвечающий" за ложь, вез по улицам Антверпена груженую сеном телегу, за которой шли люди "разного звания", разбрасывая сено по мостовой в знак того, что все мирские блага - ничто (каламбурно обыгрывая двойное значение фламандского слова "hooi" - "сено" и "ничто"). Воз сена имеет еще одно метафорическое назначение. В XVI веке "сено" несло в себе такие понятия, как "ложь" и "обман", а выражение "отвезти сено кому-либо" означало высмеять или обмануть кого-то. На верху воза, изображенного на картине, которая находится в экспозиции Прадо, музицирует синий (традиционный цвет обмана) бес. Босховская игра со словом "сено" полна смысловых подтекстов.

Левая створка триптиха.

Левая створка посвящена теме грехопадения прародителей - Адама и Евы. Традиционный, культовый характер этой композиции не вызывает сомнений: она включает четыре эпизода из библейской Книги Бытия - низвержение с небес восставших ангелов, сотворение Евы, грехопадение, изгнание из райского сада. Все сцены распределены в пространстве единого пейзажа, изображающего рай. Иконографическим новшеством является то, что Босх связал грехопадение прародителей, Адама и Евы, с низвержением восставших ангелов. Библейский эпизод грехопадения Босх изображает вполне традиционно: вокруг древа познания добра и зла объявился змей - это дьявол-искуситель рода человеческого, начиная с прародительницы Евы. Женщина выступает причиной зла, первородного греха и вечного проклятия. В сцене с архангелом Ева стоит, отвернувшись от врат рая, словно готовясь принять свою земную судьбу или, может быть, прозревая цепь будущих последствий первородного греха, поскольку справа, вокруг стога с сеном, развернута всеобъемлющая панорама человеческих пороков. Удлиненность пропорций и S-образный изгиб, характерные для босховской трактовки обнаженного женского тела, явственно говорят о живучести готических традиций в искусстве северного Возрождения.

Правая створка триптиха.

Изображение ада встречается в творчестве Босха гораздо чаще, чем изображение рая. Художник заполняет пространство апокалиптическими пожарами и руинами архитектурных построек, заставляющими вспомнить о Вавилоне - христианской квинтэссенции бесовского города, традиционно противопоставлявшегося "граду небесному - Иерусалиму". В своей версии ада Босх опирался на литературные источники, расцвечивая почерпнутые оттуда мотивы игрой собственной фантазии. На правой створке триптиха изображены бесы-каменщики, возводящие исполинскую башню. Это круглое сооружение выглядит инфернальной пародией Вавилонской башни, предназначенной для осужденных душ, - от этого и предостерегает Босх род человеческий. Здесь изображено возмездие за различные грехи, которые объединяет тема жадности. В литературной фантазии "Видение Тундала", созданное в XII веке ирландским монахом-бенедиктинцем, путешествие через ад состоит из описания всех видов мучений, в том числе наказание за кражу святынь, а наказания осуществляют всевозможные бесы, черти и скотские чудовища. Один из эпизодов - переход через мост - фигурирует в качестве одного из мотивов и на картине Босха. На подъемном мосту, ведущем в башню, десяток бесов истязают несчастного грешника, посаженного верхом на корову. У Тунгдала вести корову по узкому подобно бритвенному лезвию мосту приходится грешникам, грабившим церкви и совершавшим иные святотатства, чем, вероятно, и объясняется потир, зажатый в руке босховского персонажа. Распростертый на земле человек, которому жаба впилась в тело, разделяет участь всех развратников. Под мостом свора собак, опередив своего хозяина, уже настигла убегающих грешников.

/Описание составлено по материалам книги О. Варчуковой, Б. Шмелева «Загадки Иеронима Босха»/.