Языком Рембрандта

А знаменитых полотен в фильмах Тарковского немало. Не только Брейгеля. Вот в «Солярисе» – «Возвращение блудного сына» Рембрандта. Мы буквально видим эту картину из Эрмитажа. Стоит Д. Банионис на коленях перед Н. Гринько, точь-в-точь воспроизводя этот шедевр. А вот Банионис и Наталья Бондарчук, сидящая у него на коленях, буквально воспроизводят другую картину Рембрандта – «Блудный сын в стране далече». «Страна далече» – это еще одна картина Брейгеля-старшего: «Охотники на снегу». Тема блудного сына, такая важная для этого фильма, передана через экранизацию знаменитых полотен. Что позволяло зрителям в христианских странах легко понимать Тарковского, его кинематографический язык, потому что это произведения – живописные, музыкальные (в «Солярисе» звучит Бах), – которые все знают. Язык христианского искусства – язык международного общения.

И сейчас, когда мы смотрим фильм «Андрей Рублев» глазами людей, знающих Евангелие, Библию, нам много легче его воспринимать, потому что цитаты нами узнаваемы. А в то время «считывать» эти смыслы было труднее. Но Тарковский все сделал для того, чтобы люди поняли, о чем речь. Чудом остается сам факт, что в принципе дали снять такой фильм, как «Андрей Рублев» и показать его хоть где-то хоть как-то, потому что это свидетельство невероятной силы – о Евангелии, о Спасителе. Свидетельство вневременное, но именно в то время свидетельствовать о Христе было чем-то совершенно невероятным.