И еще лежал я в колыбели

И еще лежал я в колыбели.

Пела мать, малиновки свистели,

Глубже моря этот млечный хмель,

И еще спеленутое тело

Полотна и плена не хотело,

И еще качалась колыбель.

А потом я сбрасывал ботинки,

И текли прохладные песчинки,

Щекотал подошвы мне песок,

И еще волна меня швыряла,

И еще мне моря было мало

Я и часа без него не мог.

А ходьба почти без всякой цели

Возвратить бы только не успели

Словно ветер в звонких камышах

До такой усталости блаженной

Где-то там, на берегу вселенной,

Остановишь юношеский шаг.

Ласковые руки пеленали,

Жег песок, и волны обмывали,

Заклинали травы всей земли.

Не надежда и не парус белый,

Словно сон — такой уж он несмелый

И такой он шаткий! — костыли.

Арсений Тарковский (1946)

Владимир Орловский "Отмель". 1880-е годы. Холст, масло. 101 x 133 см. Государственный художественный музей, Ханты-Мансийск, Югра