«Грабитель различных красот»

Он умел всё. Рисовал, лепил, создавал декорации, писал статьи и книги.

Предисловие к его «Истории Марии» написал Генри Миллер, а «Разговоры с Пикассо» остались одним из замечательных свидетельств многолетней дружбы двух художников.

В 1956 году Брассай снял свой единственный фильм «Пока есть животные», получивший приз Каннского фестиваля за короткометражный фильм.

Но в историю он вошёл прежде всего как фотограф.

9 сентября 1899 года родился венгерский и французский фотограф, художник и скульптор Дьюла Халас, которого весь мир узнает под именем Брассай Brassaï.

Сам себя Брассай однажды назвал «грабителем различных красот».

И красота, которую он «грабил», часто была такой, мимо которой остальные проходили не останавливаясь: брусчатка в лунном свете, следы ног и шин на свежем снегу, облупившаяся штукатурка, чугунная решётка вокруг дерева, туман над Сеной, вход в бордель с фривольным витражом.

Особенно он любил Париж ночью.

Его знаменитая книга «Ночной Париж», вышедшая в 1933 году, — это не только кафе, танцполы, проститутки, влюблённые и завсегдатаи дешёвых баров.

Есть у Брассая совсем другой Париж: пустые улицы, фонари в тумане, мокрые мостовые, мосты и набережные, где человеческая фигура иногда едва различима.

Кажется, по этим улицам ещё могут пройти герои Гюго, Мопассана, Бальзака и Золя.

Брассай увидел Париж глазами человека, выросшего на французской литературе.

Его отец преподавал её в университете, а сам Дьюла впервые оказался в Париже ещё четырёхлетним ребёнком. Позже он учился в Будапеште и Берлине, рисовал, занимался скульптурой, но Париж продолжал его манить.

В 1924 году он переехал туда окончательно.

А когда начал фотографировать, взял псевдоним Brassaï — буквально «из Брашшо», по венгерскому названию родного города Брашова в Трансильвании.

В Париже вокруг него сложился удивительный круг: Пикассо, Дали, Ман Рэй, Генри Миллер. Миллер называл его «глазом Парижа».

Но Брассая интересовала не только городская жизнь. Он мог с тем же вниманием снять проросшую картофелину, свёрнутый билет, ножницы рядом со сгоревшей спичкой. Обыкновенные вещи в его фотографиях вдруг становились странными, чувственными, почти сюрреалистическими.

«Сюрреализм моих снимков — это не что иное, как реальность, которую взгляд сделал фантастической», — говорил он.

Во время немецкой оккупации Парижа Брассай почти перестал фотографировать и снова занялся рисунком и скульптурой.

Увидев его работы, Пикассо воскликнул: «Зачем же ты бросил рисование и занялся камерой, Брассай?»

Брассай прожил 84 года. Он умер 8 июля 1984 года в Больё-сюр-Мер, маленьком городе на Лазурном Берегу, недалеко от Ниццы.

Похоронили его в Париже, на кладбище Монпарнас — в том самом квартале, где шестью десятилетиями раньше началась его парижская жизнь, где когда-то художник Дьюла Халас взял в руки камеру и стал фотографом Брассаем.

Источник Анна Голубовская