Феномен Андерса Цорна

Феномен Андерса Цорна (Anders Leonard Zorn), 166-я годовщина со дня рожденья которого отмечается сегодня, в том, что при жизни творчество художника было востребовано больше, чем после его смерти. Это, конечно, не значит, что полотнами Цорна не интересуются аукционы. Наоборот, его картине принадлежит рекордная цена на произведение искусства, созданное шведом. Но во времена, когда живописец активно творил, он был просто нарасхват.

Благодаря манере художника писать широкими мазками, его живопись находится на стыке реализма и импрессионизма. Она принималась публикой с восторгом. И такую же реакцию вызывал автор картин. Надо сказать, что Андерс Цорн был обаятельным, щедрым, если не сказать, кутилой, любимцем женщин и обладал удивительной способностью расположить к себе любого человека. Неудивительно, что мальчик из крестьянской семьи, рожденный вне брака, весьма посредственно учившийся, но умудрившийся поступить в школу при Королевской академии изящных искусств в Стокгольме, а четыре года спустя - в саму Академию, легко находил клиентов для заказных портретов. Конечно, они были великолепны, но и подающий надежды художник был так учтив и внимателен, что очарованные модели с удовольствием рекомендовали его своим знакомым.

Так бедный студент познакомился с застенчивой Эммой Ламм, девушкой из богатой еврейской семьи. Отец Эммы был буквально текстильным королем Швеции, поэтому о своем намерении связать свою жизнь с молодым человеком скромного происхождения и еще более скромного достатка любимая дочь ему не сообщила. Она поставила родителей перед фактом после обручения. Не успели они прийти в себя от шока, как будущий родственник смог вызвать снисхождение к принятому решению. Так что скитаться по углам паре не пришлось. Родители невесты позаботились о том, чтобы молодой семье было, на что жить.

Но Эммы не прогадала. Уже очень скоро ее муж стал знаменитым. Настолько, что мог обращаться к королю Швеции по имени и отказывать в портрете Рокфеллеру. Миллионеры, президенты, члены монарших семей и светские львицы — все хотели, чтобы их написал Андерс Цорн. О его работах с восхищением отзывались коллеги по цеху, в том числе, главный конкурент в жанре портрета - Джон Сингер Сарджент.

Возможно, секрет успеха шведского мастера в том, что его полотна не просто полны жизни, они брызжут ею, заражая желанием жить все вокруг. Эта же энергия жизни исходила от художника. Известен случай, когда он купил ресторанчик, в котором они с другом засиделись за чарочкой, а их стали выпроваживать в связи c поздним временем. Свою мать он просто заваливал дорогими подарками – в том числе, шубами, которые обычной крестьянке было некуда носить. Цорн обожал деревенские праздники, мог ради них отказаться от выгодного заказа, и каждое лето обязательно ездил отдыхать на родину. У него было много внебрачных детей, но семья была нерушима, и Эмма занимала главное место в жизни живописца.

Модному портретисту подражали, а в России он был популярен так, что Серова, Коровина, Архипова, Малявина, и многих других художников критики обвиняли в “цорнизме”.

Константин Коровин, друживший с Цорном, вспоминал, как однажды их пригласили к князю Голицину - тогдашнему губернатору Москвы:

“За большим круглым столом расположились гости за чаем.

- Теперь такая живопись пошла, — говорила одна дама. - Ужас! Все мазками и мазками, понять ничего нельзя. Ужасно. Я видела недавно в Петербурге выставку. Говорили, это импрессионисты. Нарисован стог сена, и, представьте, синий… Невозможно, ужасно. У нас сено, и, я думаю, везде - зеленое, не правда ли? А у него синее! И мазками, мазками… Знаменитый, говорят, художник-импрессионист, француз*. Это ужас что такое! Вы вот хорошо, что не импрессионист, надеюсь, у нас их нет, и слава богу.

Я смотрю - Цорн как-то мигает.

- Да. Но и Веласкес - импрессионист, сударыня, - сказал он.

- Неужели? - удивились дамы.

- Да, и он (Цорн показал на меня) - импрессионист.

Дорогой до дому Цорн спрашивал меня:

- Это высший свет? Это высший свет?

- Да, - говорю я.

- Как странно.

Цорн молчал. А на другой день утром он собрал свои чемоданы и уехал к себе, в Швецию”.