Драгоценный сад

Сначала были камни. Не эскиз, не замысел ювелира, а уже существовавшие драгоценности со своей историей. В 1928 году Дейзи Феллоуз приобрела у Cartier украшение, а восемь лет спустя принесла его камни обратно в Дом, чтобы создать нечто совершенно иное. В 1936 году Cartier называл новое колье Collier Hindou, то есть «Индийское колье». Название прямо указывало на источник вдохновения — индийское ювелирное искусство и традицию резьбы по цветным камням. А вот Tutti Frutti появилось гораздо позже — только в 1970-х годах. Забавное, почти легкомысленное название оказалось настолько удачным, что со временем стало обозначать целое направление в искусстве Cartier. Но название Collier Hindou уже говорит нам о связи колье с Индией. А если углубиться в историю, оказывается, что у этих камней была своя история — задолго до того, как они попали в мастерские Cartier. В 1911 году Жак Картье впервые отправился в Индию, а впоследствии не раз возвращался туда, внимательно изучая местное ювелирное искусство. Его особенно заинтересовали резные драгоценные камни — изумруды, рубины и сапфиры, превращённые в листья, бутоны и ягоды. Эта техника имела глубокие корни в индийском ювелирном искусстве, в том числе в традициях, связанных с могольской культурой. Cartier адаптировал этот язык к европейскому ювелирному искусству, соединяя резные природные формы с современной для той эпохи эстетикой Art Deco. Получился странный и прекрасный гибрид. В нём есть почти ботаническая свобода — листья, ягоды, бутоны, цветы, — но всё это собрано с точностью европейского ювелира. Красный рубин, зелёный изумруд и синий сапфир вступают в резкий, почти вызывающий диалог с холодным блеском бриллиантов. Особенно смелым оказалось добавление синего сапфира. В индийской астрологической и ювелирной традиции этот камень связывали с Сатурном и Шани — грозным божеством этой планеты. Сапфиру приписывали сильное влияние, но именно поэтому относились к нему с осторожностью: оно могло оказаться как благоприятным, так и опасным для владельца. В индийском ювелирном искусстве рубины и изумруды традиционно сочетались друг с другом, тогда как синие сапфиры обычно в такие композиции не включали. В Европе история камня складывалась иначе. Здесь сапфир на протяжении веков связывали с небесным покровительством, верностью и благородством; он украшал королевские и церковные облачения и воспринимался как камень защитный и благоприятный. Именно поэтому решение Cartier добавить синий к традиционной индийской паре красного рубина и зелёного изумруда было особенно смелым. Один и тот же камень оказывался между двумя культурными системами символов — и в руках Cartier превращался прежде всего в цвет, вносящий в композицию третью, совершенно новую ноту. Так возникло сочетание, которое сегодня кажется неотъемлемым от Tutti Frutti. Но влияние не было односторонним. Индийские махараджи сами обращались к Cartier, привозя в Дом свои драгоценности и заказывая их переделку в соответствии с европейской модой. Cartier сохранял драгоценные камни — нередко резные изумруды, рубины и сапфиры, — но заключал их в новые композиции, соединяя индийское наследие с эстетикой европейского Art Deco. Так постепенно возникал настоящий диалог двух ювелирных традиций. Cartier смотрел на Индию, изучал её формы и техники, а индийские заказчики, в свою очередь, обращались к Cartier за новым прочтением собственных сокровищ. Tutti Frutti складывался из этого взаимного движения навстречу друг другу. Однако в колье Дейзи Феллоуз идея соединения двух традиций получила, пожалуй, одно из самых эффектных воплощений. Из камней был создан настоящий драгоценный сад, в котором резные сапфиры, изумруды и рубины словно прорастают из бриллиантовых ветвей. И этот драгоценный сад оказался в руках женщины, которая сама умела превращать свою жизнь в произведение искусства. Дейзи Феллоуз родилась в 1890 году в Париже. Её отец был герцогом Деказом, а мать — дочерью Исаака Зингера, создателя империи швейных машин Singer. От матери Дейзи унаследовала огромное состояние, но гораздо важнее для её будущей репутации оказались собственный вкус и почти безошибочное чувство моды. Она была светской фигурой, парижским редактором американского Harper’s Bazaar, законодательницей моды и одной из самых заметных клиенток Cartier. Её интересовали дорогие вещи с характером — те, которые невозможно было спутать ни с какими другими. Cartier оказался для неё идеальным союзником. Дом не ограничивался следованием меняющейся моде, но сам создавал новые правила игры. А Дейзи была одной из тех женщин, которые с удовольствием принимали новые правила и ещё охотнее нарушали старые. В 1936 году она заказала Cartier Collier Hindou — украшение, которое сегодня считается одним из самых знаменитых произведений стиля Tutti Frutti. Но в этом заказе было нечто большее, чем выбор эффектного украшения. Дейзи предоставила Cartier камни из своей коллекции, позволив Дому заново собрать из них своё личное сокровище. Первоначально колье выглядело несколько иначе, чем сегодня. Оно крепилось на чёрном шёлковом шнуре, а не на нынешней жёсткой конструкции. Такой способ ношения отсылал к индийским украшениям. Центральная часть при этом могла сниматься и использоваться как отдельная брошь. В 1963 году, уже после смерти Дейзи, её дочь, графиня де Кастежа, принесла колье обратно в Cartier, где украшение было переделано. Первоначальный шнур заменили жёстким воротником, а два крупных резных сапфира, прежде составлявшие центральную часть, стали элементами нового замка. Камни Дейзи сохранились, но само украшение стало другим. И в этом есть удивительная особенность. Жизнь колье словно продолжалась вместе с его владелицами: менялся способ его ношения, менялось и само украшение — но оставались камни, из которых когда-то был создан этот фантастический сад. Есть и ещё один образ, который почти невозможно отделить от истории этого колье. В 1936 году Сесил Битон сфотографировал Дейзи Феллоуз в её Collier Hindou, где оно предстаёт не музейным объектом, а частью образа — частью того сложного, дерзкого и немного театрального облика, который сама Дейзи создавала вокруг себя. Колье не теряется на фоне одежды и не служит лишь аккуратным дополнением к наряду. Оно само становится событием. Сегодняшнее название — Tutti Frutti — звучит почти неожиданно. В нём есть что-то лёгкое, почти игривое, в то время как перед нами одна из самых сложных и исторически насыщенных ювелирных композиций Cartier. Но, возможно, именно поэтому название оказалось столь удачным: драгоценность роскошна, сложна, архитектурна и в то же время совершенно живая и игривая. В 1991 году колье снова оказалось на аукционе Sotheby’s в Женеве. Его приобрёл Cartier за 2 655 172 доллара — рекордную для того времени сумму за украшение в стиле Art Deco. Так личное сокровище Дейзи Феллоуз вернулось в Cartier. Теперь оно путешествует по выставкам как часть Cartier Collection. И, наверное, в этом есть определённая ирония судьбы. Когда-то Дейзи Феллоуз принесла Cartier свои камни, чтобы Дом создал из них украшение, которого не было ни у кого другого. Пять с половиной десятилетий спустя украшение вернулось к Cartier — уже не как частная драгоценность, а как часть истории самого Дома. Галина Росси