Дела отца и сына

На одном из пиров зашёл разговор о деятельности царя Алексея Михайловича (1629-1676) и о событиях времён его царствования. Боярин Иван Алексеевич Мусин-Пушкин (1659-1729) стал принижать значение дел Алексея Михайловича и всячески восхвалять действия Петра I. Успехи Алексея Михайловича Мусин-Пушкин объяснял тем, что при царе состоял умнейший боярин Борис Иванович Морозов (1590-1661) и другие выдающиеся министры. Петр, однако, очень обиделся на слова Мусина-Пушкина:

"Ты хулою дел отца моего, а лицемерною мне похвалою более меня бранишь, нежели терпеть могу!"

С этими словами царь вышел из-за стола и подошёл к князю Якову Фёдоровичу Долгорукову (1659-1720):

"Ты меня больше всех бранишь и так тяжко спорами досаждаешь, что я часто едва могу стерпеть. Но как рассужу, то я вижу, что ты меня и государство верно любишь и правду говоришь, для того я тебя внутренне благодарю. Ныне же тебя спрошу и верю, что о делах отца моего и моих нелицемерно правду скажешь".

Долгоруков не стал торопиться и сказал:

"Государь, изволь сесть, а я подумаю".

Разгладив свои шикарные усы, князь начал такую речь:

"Государь, сей вопрос нельзя кратко изъяснять для того, что дела разные. В ином отец твой, в ином ты больше хвалы и благодарения достоин. Главные дела государей три: первое — внутренняя расправа и главное дело ваше есть правосудие. В сём отец твой более времени свободного имел, а тебе ещё и думать времени о том недостало. Итак, отец твой более, нежели ты, сделал, но когда и ты о сём прилежать будешь, то, может, превзойдёшь, и пора тебе о том думать. Другое – военные дела. Отец твой много чрез оные похвалы удостоился и пользу великую государству принёс, тебе устроением регулярных войск путь показал. Да по нём немысленные все его учреждения разорили, что ты, почитай, всё вновь делал и в лучшее состояние привёл. Однако ж я много думаю о том, ещё не знаю, кого более похвалить, но конец войны твоей прямо нам покажет. Третье - в устроении флота, в союзах и поступках с иностранцами ты далеко большую пользу государству и себе честь приобрёл, нежели отец твой, и сие всё сам, надеюсь, за право примешь".

Царь внимательно выслушал Долгорукова, а потом поблагодарил его и расцеловал князя.