Чем страшен Страшный Суд?

Дело в том, что греческое «dikaiosyne» в ветхозаветных текстах употребляется для передачи еще более архаичного слова из языка древних израильтян – «tzedakah». Современный иврит под этим термином понимает обязательный для всех верующих иудеев вид благотворительности, который направлен, опять-таки, на достижение социальной справедливости – если ты богат, то должен разными способами помогать малоимущим.

Однако в более глубокую старину, еще до пришествия Христа, «tzedakah» служило синонимом таких понятий как «спасительная божественная благодать», «милость», «сострадание», «праведность», «любовь». И святые отцы, зная это, говорят о Божьей справедливости иначе, чем это делают, скажем, юристы или адвокаты.

В восточном богословии грех рассматривается как искажение изначального Божьего замысла о человеке и мире. Поэтому справедливость (если употреблять именно этот термин) мыслится здесь не в юридических, а, скорее, в медицинских категориях – как восстановление гармонии, которая была во вселенной до грехопадения дьявола и человека.

Фото sally anderson/www.flickr.com