БРЕЙГЕЛЬ, "ПУТЬ на ГОЛГОФУ"

Тропинка та не узкой оказалась.

Толпа немедля кинулась туда.

Слезами Магдалина обливалась -

никем ему не подана вода.

Спешили верхом. Ехали возами.

Растянут на двенадцать верст был путь.

А Божья Матерь плакала слезами —

поможет крест нести хоть кто-нибудь?

Вы что - не люди?! Милость необъятна,

помогут старцам, подвезут калек,

а тут идет, ну не Мессия, ладно —

как вы - такой же, просто человек!

Толпа гудит и каждый рвётся ближе.

И кто-то говорит ему: терпи,

Череповище вон, Голгофа, вижу! -

хрустят уж под ногами черепки.

Один?! Ведь нет. "К оружию!" - вскричите.

Что стражники бы сделали толпе?

Ведь слабый человек, а вот - глядите -

тяжёлый Крест влачит он на себе.

Не до того. Сказал бы кто хоть слово.

Спешат получше место захватить.

Оно ж видней с того холма крутого,

как умирает он, как хочет пить.

Упал, лежит, мутит всего от боли.

Нашёлся добрый человек тогда:

Симон, уставший и идущий с поля

навстречу всем, когда все шли туда.

Когда ж свершилась чёрная забава,

и люди все уж расходились те,—

вот парадокс: заплакал лишь Варава,

разбойник, не распятый на кресте.

Жалел ли он, твердя: "Пилату слава!",

а может понял что-то, темный, наперёд:

ведь Божий Сын пошёл сам на расправу,

а он, разбойник, всё ещё живёт.

ЛИНА КОСТЕНКО

Перевод Дениса Говзича