Беседа с Пастернаком

В разговорах даже с малознакомыми людьми Борис Пастернак мог использовать непроверенные слухи и сплетни. Кроме того, он не слишком жаловал питерских поэтов ещё с молодых лет. Вот какая беседа была у него с молодым поэтом Николаем Вильмонтом летом 1921 года. Пастернак поинтересовался у гостя:

"А кого вы любите из современников?"

Вильмонт честно ответил:

"Гумилёва и Мандельштама. И, конечно, Блока".

Такой ответ вызвал неудовольствие Пастернака, который резко напал на собеседника:

"Гумилёва и Мандельштама? Но ведь даже Кузмин лучше пишет".

Вильмонт очень хотел понравиться Пастернаку, и он начал выкручиваться:

"По крайней мере, они умеют делать стихи".

Ответ пришёлся Пастернаку по душе, и он пустился в пространные рассуждения:

"Да, да, да, да! Конечно! Умеют. Но. Они запрягают в пролётку игрушечных лошадок. Знают про сбрую, про дугу и подпругу. Мандельштам? Он, поди, тоже знает про подпругу, и чтобы седло не сползало".

Пастернак посмеялся своей шутке и продолжил:

"Подождите! Он же служил в лейб-гвардии – рядовым, конечно. Его Гумилёв определил через влиятельных особ женского пола. Но тот – офицер и гвардеец "со связями". Любил "высший свет", хоть от него и следа не осталось, и продолжает любить, наверное, - как Оскар Уайльд. Я жил в Петербурге и немного их знаю".

Тут Пастернака вызвали в другую комнату, а когда он вернулся, Вильмонт уже освоился, понял, что на современниках он много не выиграет, и выпалил новую версию:

"Но больше всего я люблю Гётё. Вы ведь меня только о современниках спрашивали".

Это было попадание в яблочко, так как Пастернак радостно ухватился за новую тему:

"Вот с этого бы и начать! Гёте. Да, вот это свобода. Как прелюды Шопена. То есть совсем непохоже".

И Пастернак ещё долго рассуждал о поэзии и музыке. Да, кстати - Вильмонт понравился Пастернаку.