7. Тайна названия

Титульный лист первого тома первого издания романа Стендаля «Красное и Черное». Париж, 1831 год© Christophel Fine Art / Diomedia

Пожалуй, самая загадочная вещь в романе Стендаля — это его название. Почему «Крас­ное и черное»?

Известно, что сначала Стендаль хотел назвать роман именем главного героя — «Жюльен». Но потом передумал. Уже первые критики романа признавались, что они не понимают, отчего у книги такое название, которое «оставляет чита­теля в полном неве­дении относительно того, что его ждет в романе», и замечали, что роман с таким же успехом мог бы называться «Зеленое и желтое» или «Белое и синее».

Сам Стендаль печатно ни разу своего выбора не прокомментировал, но после смерти писателя его приятель Эмиль Форг сообщил, что тот якобы объяснил ему однажды: красное означает, что Жюльен, живи он в эпоху боготворимого им На­по­леона, был бы солдатом и носил красный мундир, но он родился поздно, а потому вынуж­ден избрать религиозную карьеру и ходить в черной сутане. Форг воспринял такой ответ как издевательство: черного цвета были не только сутаны, но и вполне светские фраки, а у напо­леоновских солдат форма была вовсе не красная.

Первая ассоциация, которая приходит в голову при словах «Красное и черное», — это рулетка. Однако и это ничего не объясня­ет: во-первых, по-французски в названии романа оба цвета мужского рода («Le rouge et le noir»), а при игре в рулетку эти цвета по-французски чаще употребляются в женском роде. А во-вторых, рулетка в романе никакой роли не играет.

Советский историк французской литературы Борис Реизов, воспользовавшись отдельными замечаниями коллег-французов, предложил свое толкование: красный и черный цвета — пророчес­тва трагической судьбы Жюльена. В пер­вой части Жюльен Сорель видит в церкви обрывок газеты с извещением о казни некого Жанреля и отмечает сходство их фамилий, после чего отсвет красных полотнищ, закрывающих окна, кажется ему крова­вым. Это красное. В начале второй части Матильда де Ла-Моль является к столу в глубоком трауре по своему далекому предку, казненному возлюбленному Маргариты Наваррской. Это черное. А дальше уже начинаются разнообразные символи­ческие толкования: красный — ярость, убийство, бунт; впрочем, и черный может означать то же самое…

Юрий Лотман, сочтя это объяснение недоста­точно конкретным, предложил свой вариант. Он увидел в «красном и черном» не что иное, как цитату из романа Лоренса Стерна «Тристрам Шенди», где дядюшка Тоби и капрал Трим ведут спор о сравни­тельных достоинствах военной и духовной карьеры — Тоби говорит, что «Всевыш­ний Бог настолько добрый и справедли­вый управитель мира, что, если мы только исполнили в нем свои обязанности, никто не станет и спрашивать, сделали ли мы это в красных мундирах или в черных кафтанах».

Наконец, существует еще одно объяснение, исходящее из психологии Стенда­ля. Прези­рая современных французов, он всячески подчеркивал свое с ними несходство. В частности, в автобио­графической «Жизни Анри Брюлара» писатель замечает, что они редко упоминают яркие цвета и предпочита­ют неопределенные оттенки. Стен­даль решил пойти по другому пути и дал своему роману название более чем яркое, а затем продол­жил в том же духе: два его неокончен­ных произ­ведения носят названия «Розовое и зеленое» и «Красное и белое».

Объяснений много, каждое из них имеет право на существование, но ни одно не мо­жет считаться исчерпывающим. Хотя Стен­даль был убежден, что настоя­щая слава придет к нему через много лет после смерти, и предсказание его с лихвой оправдалось, эту тайну он нам разгадать не позволяет.