6 историй про 1 сентября

У нас было право на нормально детство

Дмитрий Соколов-Митрич

Дмитрий Соколов-Митрич, заместитель главного редактора журнала «Русский репортёр»:

Помню, как родители вели меня в школу – первый раз в первый класс. В руке – букет гладиолусов. Тогда все дарили учителям на 1 сентября либо астры, либо гладиолусы – сезонные цветы.

Сначала – линейка перед школой, торжественные речи директора, учителей. Первый в жизни звонок – звенит колокольчик в руках у первоклассницы, которую, в свою очередь, держит на руках десятиклассник. Помню, что тогда он мне показался таким огромным, взрослым дядькой.

Затем – тех детей, чьи родители заплатили деньги, фотографирует фотограф. И вот мы на первом уроке знакомимся с первой учительницей – замечательной Верой Васильевной Зыковой.

Знакомлюсь с теми, кто сидит на соседних партах, позднее мы подружимся с некоторыми ребятами, например, с Андреем Лепейко. С Наташей Лоптевой меня посадили за одну парту – и я, разумеется, тут же в нее влюбился.

Между уроками мы с классом оказались на заднем дворе школы, где росло много самых настоящих грибов. Понятное дело, что ребята принялись их увлеченно собирать.

Когда учебный день закончился, я вернулся домой. Помню, за окном бушевала гроза, я сидел дома один, ожидал возвращения родителей, прочитал половину Букваря, было хорошо и уютно.

То, что я был дома один, не было чем-то из ряда вон выходящим. Сейчас детей в школу водят чуть ли не до пятого класса, а тогда я в первый свой учебный день вернулся домой из школы самостоятельно.

На самом деле, мне кажется, у детей нашего поколения было больше прав. Не в юридическом смысле, а в неком жизненном праве на нормальное детство.

У ребенка было право гулять по улицам, не боясь педофилов (сегодня благодаря СМИ кажется, что они на каждом шагу), учителя могли без проблем водить детей в походы. Сейчас учитель, чтобы пойти с детьми в поход, подписывает массу бумаг и то нервничает, ведь если что – ему не поздоровится, а значит, лучше и не ходить никуда, ничего не делать. Тогда было проще, как-то понимали, что да, за детьми надо следить, но за всем не уследишь, они падают, набивают шишки и даже ломают руки-ноги, и это еще не повод отдавать учителя под суд.

В моей первой школе №18 города Электросталь я отучился восемь классов. Мы переехали в другой район, и я начал ходить в другую школу – с математическим уклоном. И через полгода я сбежал оттуда в соседнюю. Она была попроще, с репутацией «не для самых продвинутых детей». Но мне там очень понравилось, и последние полтора года я проучился там с удовольствием.

Я считаю (и мой опыт тоже тому подтверждение), что обыкновенные школы гораздо лучше, чем спецшколы для особо одаренных. Мне приходилось видеть много людей, окончивших «продвинутые» школы, и я заметил, что нередко уже взрослые выпускники – очень хорошие специалисты в каких-то узких областях знаний, но при этом не очень подготовлены к жизни. Вообще то, насколько человек преуспел в жизни, реализовался профессионально, не очень зависит от того, какую школу он окончил – обычную или «с уклоном».

В моей последней школе, я помню, если детям не нравилось, как учитель доносит материал, создать тишину в классе было невозможно. Но если учитель и его манера излагать материал были по душе, все слушали затаив дыхание, ходили на дополнительные занятия к этому педагогу.