Текст презентации

Тезисы

1. ВВЕДЕНИЕ

Более 600 лет прошло с тех пор, когда на земле Русской жил великий святой Сергий Радонежский, а люди XXI века и сейчас обращаются к нему в своих молитвах, почитают его как великого защитника Руси. Его труд пошел свое воплощение и в литературе, и в иконописи, и в современной живописи. Его прославляют в православных храмах, о его мудрости рассуждают философы. Кто же он такой – Премудрый Сергий Радонежский? Попробуем ответить на этот вопрос, знакомясь с литературными источниками и живописными произведениями.

Целью исследования является сравнительный анализ биографии Сергия Радонежского в «Житии», написанном современником Преподобного Сергия Епифанием Премудрым, и в повести писателя XX века Бориса Зайцева.

Особенность изображения жизни Преподобного Сергия в живописи художника – XIX века Михаила Нестерова и в современной иконописи и гравюре художника Сергия Харламова, также рассматривается в данном исследовании.

2. Писатели и художники о Сергии Радонежском

История Сергия Радонежского – это воплощение идеала праведной, чистой и подвижнической жизни. Вместе с тем это человек, сыгравший большую роль в духовном становлении и сплочении русского народа.

Первым биографом Сергия Радонежского (1314-1392) был Епифаний Премудрый (год рождения неизвестен–1420) — автор древнейшего, написанного по личным впечатлениям, рассказам Преподобного и близких к нему жития Сергия, главнейший источник наших сведений о святом. Написано оно («Житие») не позже 25-30 лет по смерти Сергия. Епифаний Премудрый создает своего рода «словесную икону», преподносит нравственный урок, прославляя деятельность великого подвижника. Он писал более четверти века: «И имеях же у себе за 20 лет приготованы такового списания свитки…». Труд этот дошел до нас в обработке серба Пахомия. Пахомий кое-что сократил в житии, кое-что добавил. Основное значение его работы в том, что он помог нам понять произведение, так как совершил переложение жития с языка Епифания на современный. [2]

Именно любовь, терпение, вера становятся предметом нового глубокого философского исследования на примере жития Сергия Радонежского, русского святого, благословившего Дмитрия Донского во главе воинства русского на великий подвиг – победу на поле Куликовом. Возвышенная, самоотверженная любовь к ближнему, беспредельное терпение лесного отшельника и самая жизнь-подвиг святого старца близки и понятны Борису Зайцеву (1881-1972). Этот труд продолжает и углубляет его искания в области духовности и христианской нравственности. Весь 1924 год проходит в работе, а в 1925 году повесть «Преподобный Сергий Радонежский» выходит отдельной книгой. Для чего Зайцев совершил переложение на мирской язык жития великого святого? Дело в том, что сам строй агиографической (вид церковной литературы, жизнеописания (жития святых) литературы для обмирщённого сознания кажется отчасти чуждым. В целом «перевод» удался писателю. Он сумел доступно разъяснить не вполне простые понятия, облегчая их усвоение. Кроме того, снабдил их своими комментариями и рассуждениями.

Начало увлечения М. В. Нестерова (1862 —1942) религиозным направлением творчества связано с картиной «Христова невеста» (1887), после которой появились: «Пустынник» (1889), «Видение отроку Варфоломею» (1889-1890) и др. В 1891 г. появилась картина «Отрочество Сергия», в 1892-1897 гг. – «Юность Преподобного Сергия», в 1895 г. – «Под благовест» и др. К 1896-1897 г. относятся работы из серии «Труды Преподобного Сергия». [3]

«Нет более дорогого имени в нашем святом Отечестве, на которое такой радостью отзывалось бы сердце каждого православного, значит, русского человека, как Преподобный Сергий, — пишет наш современник, иконописец С. Харламов — Радостно оттого, что мы знаем, что он есть, что он присутствует в нашей жизни незримо и постоянно, мы ощущаем его присутствие каждодневно, ежечасно, когда обращаемся к нему за помощью.»[5] К Преподобному Сергию, к его высокому покровительству прибегают все православные люди с молитвами и упованием, и он приходит к нам на помощь и выводит нас на единственно правильную жизненную дорогу. Так было, так есть и так будет.

Познакомимся и мы с жизнью Преподобного Сергия Радонежского, отраженной в русской литературе и живописи.

2.1. «Житие Преподобного Сергия Радонежского», написанное Епифанием Премудрым

Разберем особенности построения такого жанра, как житие. Составление житий требовало больших знаний и соблюдения определенного стиля и композиции. «Православному житию» было свойственно неторопливое повествование в третьем лице. Композиция состояла из трех частей: вступления, собственно жития и заключения. Авторы часто цитировали Священное писание.

Во вступлении автор обращался к Богу с просьбой простить ему попытку рассказать о святом, о его божественной мудрости простым человеческим языком, простить грех гордыни. В этой части звучала похвала и молитва о помощи, обращенная к Богу.

Во второй части – собственно житии – автор рассказывал о рождении и праведной жизни святого, о его смерти и чудесах, которые он являл. Святой всегда положительный, воплощение всех христианских добродетелей. Ему покровительствует Господь. Отрицательный герой, «злодей», олицетворяет дьявола. Противоборство святого и «злодея» — противоборство Бога и дьявола, победа над злыми силами.

В заключение звучит похвала святому. Составление такой похвалы требовало большого искусства, хорошего знания риторики.

Жития пользовались огромной популярностью на Руси и часто оказывали влияние на устное народное творчество – так возникали легенды и духовные стихи. Особенность «Жития Сергия Радонежского» таково:

1. Нам известно, что Сергий был причислен к лику Святых(1452)

2. Житие составлялось после смерти святого. Преподобный Сергий умер в 1392 году, так что начало работы над его агиографией приходится на 1393 или 1394 год.

3. Повествование ведется от 3-го лица, отличается неторопливостью изложения, спокойной интонацией. Епифаний пишет: «Преподобный Сергий родился от родителей благородных и благоверных: от отца, которого звали Кириллом, и матери, по имени Мария, которые были всякими добродетелями украшены». [1]

4. Композиция жития строится по строгой схеме. В соответствии с житийным каноном Епифаний начинает свой рассказ с описания детства отрока Варфоломея, который еще в утробе матери был отмечен Богом. На протяжении всего произведения мы видим, что в жизни Сергия происходит много чудес, а так же преград, которые он преодолевает.

Видимо, смерть помешала агиографу полностью закончить задуманное «Житие». Однако труд его не пропал. Во всяком случае, в одном из списков «Жития Сергия» есть указание, что оно«списася от священноинока Епифания, ученика бывшего игумена Сергия и духовника обители его; а преведено бысть от священноинока Пахомия святые горы.»[1]

5. Сюжет жития составляет духовный подвиг святого, точнее много духовных подвигов Сергия. «В то время Варфоломей хотел принять пострижение монашеское. И призвал он к себе в пустыньку священника, игумена саном. Игумен постриг его месяца октября в седьмой день, на память святых мучеников Сергия и Вакха. И дано было имя ему в монашестве Сергий. Он был первым иноком, постриженным в той церкви и в той пустыни. Порой его смущали демонские козни и ужасы, а иногда зверей нападения — ведь много зверей в этой пустыни тогда жило. Некоторые из них стаями выли и с ревом проходили, а другие не вместе, но по два или по три, или один за другим мимо проходили; некоторые из них вдалеке стояли, а другие близко подходили к блаженному и окружали его, и даже обнюхивали его».[1] Сергий преодолевает искушение и страхи, не сдается дьяволу благодаря молитвам, вере и силе своей души. Многие лишения пришлось пережить ему. Помогал он людям. За все это, еще при жизни, Преподобный Сергий был удостоен дара чудотворений.

6. Способ изображения героя – идеализация. Биограф создал образ человека, который всегда готов прийти на помощь, а так же не боялся никакой работы, был носителем великой духовной силы. «Без лени всегда в подвигах добрых пребывал и никогда не ленился».[1]

7. Внутренний мир героя не изображается в развитии, он избранник с момента рождения. «И свершилось некое чудо до рождения его. Когда ребенок еще был в утробе матери, однажды в воскресенье мать его вошла в церковь во время пения святой Литургии. И стояла она с другими женщинами в притворе, когда должны были приступить к чтению святого Евангелия, и все стояли молча, младенец начал кричать в утробе матери. Перед тем, как начали петь Херувимскую песнь, младенец начал вторично кричать. Когда же иерей возгласил: «Вонмем, Святая Святым!» — младенец в третий раз закричал»[1], что говорит о избрании ребенка Богом. Внутренний мир героя почти не описан. Только в детстве мы видим грусть из-за неумения читать и долгие молитвы перед сном.

8. Пространство и время изображаются условно. Об описании времени можно судить только по следующим строкам жития: «Раб Божий Кирилл (отец Преподобного) прежде обладал большим имением в Ростовской области, был он боярином, владел большим богатством, но к концу жизни впал в бедность». Скажем и о том, почему он обнищал: «Из-за частых хождений с князем в Орду, из-за набегов татарских, из-за даней тяжких ордынских. Но хуже всех этих бед было великое нашествие татар, и после него продолжалось насилие, потому что княжение великое досталось князю Ивану Даниловичу, и княжение Ростовское отошло к Москве. И многие из ростовцев москвичам имущество свое поневоле отдавали. Из-за этого Кирилл переселился в Радонеж».[1] Точные годы не названы, но мы видим, что описание жизни приходится на правление князя Ивана Калиты. События происходят и во время правления князя Дмитрия Донского. Русских воинов и правителя Руси на Куликовскую битву благословил Преподобный.

9. В изображении святого по возможности устранялись все индивидуальные черты характера, частности, случайности. Сергий в этом произведении — проявление русского труженика. Все качества, которые присутствуют в Святом, показывают, каким должен быть человек.

10. Тон повествования торжественный, серьезный. «Тогда князь великий Дмитрий и все войско его, от этого послания великой решимости исполнившись, пошли против поганых, и промолвил князь: «Боже великий, сотворивший небо и землю! Помощником мне будь в битве с противниками святого твоего имени»».[1]

11. Язык жития книжный, с обилием церковнославянизмов. Все произведение изложено книжным языком. Епифаний являлся монахом, и это было одной из причин употребления многих церковных слов: «блаженному», «иерей», «повечерие», «общежительство», «страннолюбие» и др.[1]

12. Текст рассчитан на грамотного человека, подготовленного. Чтобы понять произведение, надо интересоваться духовной литературой, так как можно встретить много незнакомых для светского человека слов.

Таким образом, видим, что все нормы составления агиографии здесь соблюдены. Это произведение – житие, в котором Сергий Радонежский не просто священнослужитель, причисленный к лику святых, а человек, жизнь и деяния которого оказали определяющее влияние на всю последующую жизнь народа русского, а его житийное изображение – на русскую литературу и культуру в целом.

2.2. «Преподобный Сергий Радонежский» Бориса Зайцева

Главная задача, которую Борис Зайцев поставил перед собой — показать пошаговое восхождение Сергия к святости. Писатель, вероятно, решил не прибегать к помощи сравнений, метафор, гипербол. Образ, созданный автором, более яркий, чем в житие, и более понятный для современного читателя: «Сергий подавал во всем пример. Сам рубил кельи, носил воду в двух водоносах, в гору, варил пищу, кроил и шил одежду. Летом и зимой ходил в этой же одежде, ни мороз его не брал, ни зной. Телесно, несмотря на скудную пищу (воду и хлеб) был очень крепок, имел силу противу двух человек». Таков первоначальный облик Сергия в изображении Зайцева.

Интересно то, что Зайцев не стал описывать картины живой природы. Писатель больше внимания уделяет прежде всего описанию поступков Святого и событий, в которых участвует Сергий. И не только описывает, но и анализирует: «Бог тем более поддерживает, окрыляет и заступается за человека, чем больше устремлен к нему человек, любит, чтит и пламенеет, чем выше его духовнопроводность. Ощущать действие этого промысла может и просто верующий, не святой. Чудо же, нарушение «естественного порядка», чудо «простому смертному не дано»». Внимательный читатель видит перед собой не только Преподобного Сергия Радонежского, но и глубоко верующего писателя Бориса Зайцева.

В начале повести Варфоломей показан еще до конца не осознавшим ради чего и от чего он решает отказаться в жизни. Перед читателем предстает скромный, погруженный в молитвы мальчик. Отец, как мог, удерживал сына от важной, но тяжелой жизни монаха: “Мы стали стары, немощны; послужить нам некому; у братьев твоих немало заботы о своих семьях. Мы радуемся, что ты стараешься угодить Господу. Но твоя благая часть не отнимется, только послужи нам немного, пока Бог возьмет нас отсюда; вот, проводи нас в могилу, и тогда никто не возбранит тебе”. Юноша был послушен, поэтому не пошел против родителей, только когда он выполнил указ, то смог спокойно удалиться. Зайцев высказывает в этой ситуации свое объективное мнение: «Как поступил бы он, если бы надолго затянулось это положение? наверное, не остался бы. Но, несомненно, как-нибудь с достоинством устроил бы родителей и удалился бы без бунта. Его тип иной. А, отвечая типу, складывалась и судьба…»

Как всякий отшельник, св. Сергий прошел сквозь тоску, отчаяние, упадок чувств, утомление, обольщение более легкой жизнью, и вышел победителем из этой борьбы, подчинив дух свой воле Бога. Читая жизнеописание великого русского Святого, замечаешь одну особенную черту в его характере, Зайцеву, видимо, очень близкую. Это скромность подвижничества – качество его всегдашнее. И Зайцев приводит один рассказ, связанный с бедностью монастыря, но силою веры, терпения, сдержанностью самого Сергия (рядом с большой слабостью некоторых из братии) продолжающего жить.

Подвиг Преподобного Сергия и его роль в победе русских войск на Куликовом поле известен всем, но Борис Константинович заострил свое внимание на моментах, которые вели к подвигу. Ни Преподобный Сергий, ни Дмитрий Донской не дожили до окончательного освобождения Руси от поработителей, но они заложили прочный духовный фундамент, на который Россия опирается и в настоящее время. Автор заканчивает жизнеописание с очень интересным выводом, который несомненно стоит обдумать: «Не оставив по себе писаний, Сергий будто бы ничему не учит. Но он учит именно всем обликом своим: одним он утешение и освежение, другим — немой укор. Безмолвно Сергий учит самому простому: правде, прямоте, мужественности, труду, благоговению и вере».

[цитаты – лит-ра 2]

2.3. Различие в описании образа Сергия Радонежского

Два великих писателя: Епифаний Премудрый и Борис Константинович Зайцев, описывают жизнь великого Святого Земли Русской. Каждый вносит в это описание своё видение жизненного подвига Преподобного Сергия Радонежского. Есть и определенные различия, на которых хотелось бы остановиться.

Бог даровал Преподобным Кириллу и Марии сына, которого назвали Варфоломеем. В литературе встречается несколько различных дат его появления на свет. В сочинениях XIX века фигурировала дата 3 мая 1319 года. Разнобой мнений дал основание известному писателю Валентину Распутину с горечью утверждать, что «год рождения отрока Варфоломея потерян». А Борис Зайцев же в своём переложении на мирской язык жития говорил так: «Есть колебания в годе рождения святого: 1314—1322», но одновременно было определено число: «Как бы то ни было, известно, что 3 мая у Марии родился сын». Хотя Епифаний Премудрый не указывает числа, Русская Церковь традиционно считает днём рождения Преподобного Сергия 3 мая 1314 года.

Еще до рождения Сергий был предызбран Богом. Епифаний говорил, что у родителей были только догадки: «Отец и мать рассказали иерею, как их сын, еще в утробе матери, в церкви три раза прокричал: «Не знаем, что означает это», — говорят он. Иерей сказал: «Радуйтесь, ибо будет ребенок сосуд избранный Бога, обитель и слуга Святой Троицы»». Борис Зайцев об этом упоминает тоже, но уже при встрече Варфоломея со старцем-черноризцем: «Отрок будет некогда обителью Пресв. Троицы; он многих приведет за собой к разумению Божественных заповедей»

Когда Сергий вместе с братом Стефаном удалился для пустынножительства в лес, то Епифаний просто указывает, что «было найдено пустынное место, в чаще леса, где была и вода». Борис Зайцев же пишет: «Варфоломей и Стефан выбрали место в десяти верстах от Хотькова. Небольшая площадь, высившаяся как маковка, позже и названная Маковицей. (Преподобный говорит о себе: «аз есмь Сергие Маковскый».) Со всех сторон Маковица окружена лесом, вековыми соснами и елями. Место, поразившее величием и красотой». Летопись утверждает, что вообще это особенный пригорок: «глаголеть же древний, видяху на том месте прежде свет, а инии огнь, а инии благоухание слышаху»». И мы вслед за писателем видим даже зрительно это место: «Вероятно, здесь, на Маковице, пригласив плотника со стороны, и учились рубить избы «в лапу». В сосновых лесах Варфоломей возрос, выучился ремеслу, через столетия сохранил облик плотника-святого, неустанного строителя сеней, церквей, келий, и в благоуханье его святости так явствен аромат сосновой стружки. Поистине Преподобный Сергий мог считаться покровителем этого великорусского ремесла». Это опять же замечания Зайцева, а Епифаний не заостряет на этом внимания.

Слухи о пустынничестве шли. Стали являться люди, которых сначала Преподобный не принимал и даже запрещал им оставаться, утверждал Епифаний Премудрый, говоря о трудности жизни в таком месте. Но они не отступали. А Борис Зайцев анализирует, почему же это так. И говорит о том, что «Троица вела святого».

Биографы заканчивают свои произведения после смерти Сергия. Описание чудес после смерти уже не произошло. Здесь Епифаний Премудрый оборвал такими словами: «Сергий, видя, что он уже к Богу отходит, чтобы природе отдать долг, дух же Иисусу передать, призывает братство и беседу повел подобающую, и, молитву совершив, душу Господу предал в год 6900 (1392) месяца сентября в 25-й день.» Так же и Борис Зайцев, но с более точным описанием: «Он и в последнюю минуту прежний Сергий: завещал похоронить себя не в церкви, а на общем кладбище, среди простых. Но эта воля его не была исполнена. Митрополит Киприан разрешил, по просьбе братии, положить останки Преподобного именно в церкви.» Далее он только пишет несколько слов о том, какие чудеса происходили после смерти святого: исцеления, помощь в боях по молитвам к святому Сергию.

[цитаты — лит-ра 1 и 2]

2.4. «Труды Преподобного Сергия Радонежского» М. В. Нестерова

Первое чудо в жизни мальчика художник показал нам в своей первой картине из серии – «Видение отроку Варфоломею» (1889-1890). Критик Дедлов писал: «Картина была иконою, на ней было изображено видение, да еще с сиянием вокруг головы, — общее мнение забраковало картину за ее «ненатуральность». Конечно, ведения не ходят по улицам, но из этого не следует, что никто никогда их не видел. Весь вопрос в том, может ли его видеть нарисованный на картине мальчик». В этой картине удивительно передано умиленное молитвенное настроение Варфоломея. На фоне лесов и полей на переднем плане картины две фигуры – мальчика и явившегося ему под деревом святого в одежде схимника. Юный отрок весь застыл в трепетном восторге, широко открытые глаза его не отрываясь смотрят на видение. «Чарующий ужас сверхъестественного, — писал А. Бенуа, — редко был передан в живописи с такой простотой и убедительностью. Есть что-то очень тонко угаданное, очень верно найденное в фигуре чернеца, точно в усталости прислонившегося к дереву и совершенно закрывшегося своей мрачной схимой. Но самое чудное в этой картине — пейзаж, донельзя простой, серый, даже тусклый и все-таки торжественно-праздничный. Кажется, точно воздух заволочен густым воскресным благовестом, точно над этой долиной струится дивное пасхальное пение». [6] Конечно же, это не иллюстрация, а собственное видение художником важного эпизода из жизни Сергия Радонежского.

Во время пустынножительства Сергий не остался один. Однажды перед хижиной оказался большой медведь, который был не столько свиреп, сколько голоден. Святой сжалился над зверем и вынес ему кусок хлеба. После этого животное стало часто приходить к дому Сергия. Иногда Сергий отдавал весь свой хлеб гостю, а сам оставался без пищи. Про картину «Юность Преподобного Сергия» (1892-1897 гг) сам Нестеров в своих письмах говорил: «Теперь же, спустя много лет, многие считают «Сергия с медведем» лучшим из моих произведений». [4]

Несколько картин вошло в серию под названием «Труды Преподобного Сергия»(1896-1897 гг). Это моменты жизни, когда Святой жил вместе с братией. Главенствующую роль играет пейзаж, причем разных времен года. Сергий, с его крестьянской, простонародной натурой, препятствовал ничегонеделанию монахов, и сам первый показывал пример смиренного трудолюбия. Здесь Нестеров приблизился к осуществлению своей постоянной мечты  создать образ совершенного человека, близкого родной земле, человеколюбивого, доброго. В Сергии нет не только ничего напористого, но и ничего выспреннего, показного, нарочитого. Он не позирует, а просто живет среди себе равных и себе подобных, ничем не выделяясь. Когда смотришь на эти картины, на память приходят слова Б. Зайцева: «Сергий подавал во всем пример. Сам рубил келии, таскал бревна, носил воду в двух водоносах в гору, молол ручными жерновами, пек хлебы, варил пищу, кроил и шил одежду, обувь, был, по Епифанию, для всех «как купленый раб». И, наверно, плотничал теперь уже отлично. Летом и зимой ходил в той же одежде, ни мороз его не брал, ни зной. Телесно, несмотря на скудную пищу (хлеб и вода), был очень крепок, «имел силу противу двух человек»». [2]

Были мысли у Нестерова создать полотно под названием «Прощание Преподобного Сергия с князем Дмитрием Донским» (эскизы, 1898—1899), но, к сожалению, идея не была воплощена в жизнь.

Хочется указать картину Михаила Васильевича «Пустынник» (1889). Его старик-монах — простец, с наивной верой в Бога, не искушенный в религиозно-философских мудрствованиях, но чистый сердцем, безгрешный, близкий к земле, — это и делает его таким счастливым. Но Нестеров нашел этот человеческий тип и в жизни. Он написал своего пустынника с отца Гордея, монаха Троице-Сергиевой лавры, привлеченный его детской улыбкой и глазами, светящимися бесконечной добротой.[7] (Все картины – см. Приложение I)

2.5. Жизнь Преподобного Сергия в иконах монахини Иулиании ( Соколовой)

Известный иконописец, монахиня Иулиания, в миру Мария Николаевна Соколова, сохранила и передала ученикам и последователям живые традиции древнерусской иконописи в один из самых тяжелых периодов в истории Русской Церкви. С начала 20-х годов прошлого века она начинает серьезно изучать русскую икону, работает с древними образцами. С 1946 года монахиня Иулиания деятельно участвует в возрождении древней обители — Троице-Сергиевой Лавры, которая находилась тогда в полном запустении. 

Тогда же Мария Николаевна написала образ преподобного Сергия с 19-ю житийными изображениями – список с иконы XV века, приписываемый иконописцу Дионисию или мастеру его школы. Эта икона помещена в местном ряду Троицкого собора у раки с мощами преподобного Сергия.

В августе-сентябре 1949 года (всего за два месяца!) ею были выполнены росписи Серапионовой палаты – «Труды Преподобного Сергия», «Видение Преподобному Сергию птиц», «Благословение князя Димитрия Донского», «Беседа Преподобного Сергия со святителем Алексием» и другие, изображающие события из жития преподобного Сергия.

3.Отличия образа преподобного Сергия на иконах монахини Иулиании от образа преподобного Сергия на полотнах Нестерова.

Нельзя забывать, что работа монахини Иулиании - икона. Она бесстрастна, не передаёт никаких эмоций, потому что икона должна восприниматься на духовном, а не эмоциональном уровне. Икона имеет обратную перспективу, цвета на ней носят символический характер. Также икона лишена пропорциональности, так как икона - идея преображённой плоти.

На полотнах Нестерова мы видим присущую картине эмоциональность, перспективу, прорисованность переднего и заднего планов. Для иконы, наоборот, характерна условность изображения.

Важно отметить, что на иконе свет идёт от облика преподобнаго Сергия, а на картине есть чёткий источник света и тени.

4.Анкетирование учащихся

Мы провели небольшой опрос среди учеников 6-8 классов ОАНО Гимназия «Эллада». Участникам опроса задавался один вопрос: «Кем для Вас является Сергий Радонежский?» Были предложены следующие варианты ответа:

один из самых почитаемых русских святых;

выдающийся общественный деятель;

один из подвижников;

миротворец;

не знаю такового;

затрудняюсь ответить.

Мы получили следующие результаты. На 60 респондентов 43 человека выбрали первый ответ, т.е. считают Сергия Радонежского одним из самых почитаемых русских святых. Семь человек – затрудняюсь ответить. Три – миротворец. Три – выдающимся общественным деятелем. И только два – не знаю такового.

Представленные результаты доказывают, что школьники знают святого и уважают его заслуги как перед обществом, так и перед государством.

5. Значение Сергия Радонежского для русской истории и государства. В. О. Ключевский о Преподобном

Прославленная обитель Живоначальной Троицы основана Преподобным Сергием Радонежским в 1337 г. На протяжении столетий Троице-Сергиева Лавра является одной из самых почитаемых общерусских святынь, крупнейшим центром духовного просвещения и культуры. Тысячи паломников стекаются в Троице-Сергиеву Лавру со всех концов России, из стран ближнего и дальнего зарубежья. Древнейшая постройка на территории Лавры – Троицкий собор (1422-1425 гг.), в котором почивают святые мощи Игумена земли Русской Преподобного Сергия Радонежского.

Мы познакомились с жизнеописанием великого святого Сергия Радонежского. Каждый художник слова и кисти увидел его разным и показал нам его таким, каким представлял сам. Бесспорны и общие выводы о жизни святого земли Русской: Он враг всем ненавистникам Христа, всем утверждающим себя и забывающим об Истине. Их очень много в наше время, когда «раздрание» мира зашло так далеко.

В. О. Ключевский так говорит о значении Преподобного Сергия для русского народа и государства: «Еще при жизни Преподобного, как рассказывает его жизнеописатель-современник, многое множество приходило к нему из различных стран и городов, и в числе приходивших были и иноки, и князья, и вельможи, и простые люди, «на селе живущие». [3] И в наши мои современники приходят ко гробу Преподобного со своими думами, мольбами и упованиями…

Примером своей жизни, высотой своего духа добром и любовью, смирением и терпением, мужеством и стойкостью Преподобный Сергий дорог людям и в XXI веке. «Преподобный Сергие, Ангелов собеседниче, Отечеству нашему пресветый светильниче, моли Бога о нас». [5]

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. О КНИГЕ «ЖИТИЕ ПРЕПОДОБНОГО И БОГОНОСНОГО ОТЦА НАШЕГО ИГУМЕНА СЕРГИЯ ЧУДОТВОРЦА», написанное Епифанием Премудрым (по изданию 1646 года)

В основе настоящего издания Жития Преподобного Сергия Радонежского (в переводе на русский язык) лежат две древнерусские редакции Жития, создававшиеся в разное время тремя авторами – Епифанием Премудрым, Пахомием Логофетом (Сербом) и Симоном Азарьиным.

Епифаний Премудрый, известный книжник начала XV века, инок Троице-Сергиевой Лавры и ученик Преподобного Сергия, написал самое первое Житие Преподобного через 26 лет после его смерти – в 1417–1418 годах. Для этого труда Епифаний в течение двадцати лет собирал документальные данные, воспоминания очевидцев и свои собственные записи. Великолепный знаток святоотеческой литературы, византийской и русской агиографии, блестящий стилист, Епифаний ориентировался в своем сочинении на тексты южнославянских и древнерусских Житий, мастерски применив изысканный, насыщенный сравнениями и эпитетами стиль, получиший название «плетение словес». Житие в редакции Епифания Премудрого кончалось преставлением Преподобного Сергия. В самостоятельном виде эта древнейшая редакция Жития не дошла до нашего времени, а ее первоначальный облик ученые реконструировали по позднейшим компилятивным сводам. Помимо Жития, Епифаний создал также Похвальное слово Сергию.

Первоначальный текст Жития сохранился в переработке Пахомия Логофета (Серба), афонского монаха, жившего в Троице-Сергиевом монастыре с 1440 по 1459 год и создавшего новую редакцию Жития вскоре после канонизации Преподобного Сергия, состоявшейся в 1452 году. Пахомий изменил стилистику, дополнил текст Епифания рассказом об обретении мощей Преподобного, а также рядом посмертных чудес, он же создал службу Преподобному Сергию и канон с акафистом. Пахомий неоднократно исправлял Житие Преподобного Сергия: по мнению исследователей, существует от двух до семи Пахомиевых редакций Жития.

В середине XVII века на основе переработанного Пахомием текста Жития (так называемой Пространной редакции) Симон Азарьин создал новую редакцию. Слуга княжны Мстиславской, Симон Азарьин пришел в Лавру, чтобы излечиться от болезни, и был исцелен Архимандритом Дионисием. После этого Симон остался в монастыре и шесть лет был келейником преподобного Дионисия. С 1630 по 1634 год Азарьин состоял Строителем в приписном к Лавре Алатырском монастыре. После возвращения с Алатыря, в 1634 году Симон Азарьин стал Казначеем, а спустя двенадцать лет Келарем монастыря. Кроме Жития Преподобного Сергия, Симон создал Житие преподобного Дионисия, закончив его в 1654 году.

Житие Сергия Радонежского в редакции Симона Азарьина вместе с Житием Игумена Никона, Похвальным словом Сергию и службами обоим святым было напечатано в Москве в 1646 году. Первые 53 главы Симоновой редакции (до рассказа об инокине Мариамии включительно) представляют собой текст Жития Епифания Премудрого в обработке Пахомия Логофета (Серба), который Симон разбил на главы и несколько переработал стилистически. Следующие 35 глав принадлежат собственно Симону Азарьину. Готовя Житие к изданию, Симон стремился собрать наиболее полный список сведений о чудесах Преподобного Сергия, известных со времени кончины святого до середины XVII века, но на Печатном дворе, как пишет сам Азарьин, мастера с недоверием отнеслись к его рассказу о новых чудесах и по своему произволу напечатали только 35 глав о чудесах, собранных Симоном, опустив остальные. В 1653 году по поручению Царя Алексея Михайловича Симон Азарьин доработал и дополнил Житие: он вернулся к неопубликованной части своей книги, добавил в нее ряд новых рассказов о чудесах Преподобного Сергия и снабдил эту вторую часть обширным предисловием, однако эти дополнения не были тогда изданы.

Первый раздел настоящего текста включает в себя собственно Житие Преподобного Сергия Радонежского, кончающееся его преставлением. 32 главы этого раздела представляют собой редакцию Жития, сделанную Пахомием Логофетом. Второй раздел, начинающийся повествованием об обретении мощей Сергия, посвящен посмертным чудесам Преподобного. Он включает в себя редакцию Жития Симона Азарьина, опубликованную им в 1646 году, и его позднюю часть 1653 года, содержащую добавления о новых чудесах и начинающуюся с предисловия.

Первые 32 главы Жития, а также Похвальное слово Преподобному Сергию приводятся в новом переводе, сделанном в ЦНЦ «Православная Энциклопедия» с учетом перевода М. Ф. Антоновой и Д. М. Буланина (Памятники литературы Древней Руси XIV – сер. ХV в. М., 1981. С. 256–429). Перевод глав 33–53, также как и остальных 35 глав, принадлежащих перу Симона Азарьина, осуществлен Л. П. Медведевой по изданию 1646 года. Перевод позднейших добавлений Симона Азарьина 1653 года сделан Л. П. Медведевой по рукописи, изданной С. Ф. Платоновым в Памятниках древней письменности и искусства (СПб., 1888. Т. 70). Разбивка на главы Пахомиевой редакции Жития сделана в соответствии с книгой Симона Азарьина.

Москва: Православная энциклопедия, Свято-Троицкая Сергиева Лавра.

М, 1997 г.

Список используемой литературы

1. Хрестоматия по истории России. Кн. 1. С древнейших времен до XVII века. – М.: Международные отношения, 1994.

2. Борис Зайцев. «Люди Божии» — М.: «Советская Россия», 1991.

3. Г. К. Вагнер. «В поисках Истины». М: Издательство «Исскусство» — 1993 г.

4. М.В. Нестеров. Письма.

5. Слово. VII’91

6. www.tanais.info/art/nesterov1more.html

7. art-nesterov.ru/nesterov/nesterov7.php

Приложение I.