Субъект мифотворчества

1. Субъект мифов

Рассмотрев теоретически феномен мифа, его содержательное влияние на общественное сознание, остается неясным существенный вопрос: кто же все-таки является носителем мифа – общество или индивид, образование как институт или его институциональная часть? Вопрос очень важен, ибо от него зависит аспект образовательной практики, который должен быть направлен на демифологизацию общественной практики и вытеснение мифов из общественного сознания. Теоретически данный вопрос фактически не разработан. Психологическое направление изучения мифа наиболее далеко продвинулось в вопросе о субъекте – носителе мифов. Так, К. Юнг¹ впервые показал психологическую связь между социотипами людей и коллективным характером мифотворчества. Базовым процессом коллективного мифотворчества К. Юнг считает процесс индивидуации, когда личность присваивает коллективный смысл как часть своей самости. Основной субъект мифа – коллектив, он порождает их, делает интерсубъективными личности, но особенности потребления мифа создают психотипы, отдельно воспроизводящие индивидуализированные мифологемы социальной деятельности. Так, например, параноики структурой мании воспроизводят миф о герое, а эпилептики – путь адепта. Под индивидуальным субъектом мифа К. Юнг подразумевает психически неполноценного человека, но в социуме рядом с мифами больного пассивного параноика соседствуют мифы его асоциального двойника – преступника, нуждающегося не только в иллюзиях для коррекции невыносимой реальности, но и асоциального изменения ее согласно своим представлениям. Р. Барт выдвигает другую классификацию субъектов мифа (мифолог, критик, читатель)² в зависимости от чтения (деформированности объемов означаемого/означающего) и расшифровки субъектом мифологического дискурса. Основанием классификации Р. Барта служит индивидуальный характер потребления мифов, результатов этого дискурса. Школьной психологии с практической точки зрения будет очень сложно выявить данных субъектов мифа в реальности, в силу слабой связи (корреляции) содержательного аспекта мифа и его носителя-субъекта. Поэтому, исходя из коллективного характера мифотворческой деятельности и индивидуального характера потребления мифов автором данной работы предлагается следующая субъектная классификация, основанная на основных мыследеятельностных и психологических процессах, порождающих феномен мифа (объективация – субъективация, экстраверсия – интроверсия). Что дает нам четыре социальных типа субъектов мифа: лидер мифа (авторитет, выразитель – объективированный экстраверт – ОЭ); раб мифа, адепт (субъективированный интраверт – СИ); потребитель мифа (объективированный интраверт – ОИ); критик мифа, идеолог (субъективированный экстраверт), создавая единую картину мифопсихологического противоборства в социальной группе и ее динамику.

Рисунок 3.

Прежде, чем мы будем раскрывать характеристики субъектов мифа, определим очень важные аспекты «мифа о себе» человека, он как бы распадается на две части личности: реальное «Я» – совокупность реальных привычек восприятия мира, рефлексов, ассоциаций, мыслей и чувств; воображаемое «Я» – некая символическая вариация единства личности, как внутриличностное Я – воображаемые представления о себе и Я-в-представлении-других, воображаемое ближним и дальним окружением. Мифология более сильный личностный конструкт, основанный на рационализированно-волевой основе, она порождает силовое поле воображаемого Сверх-Я, которое подчиняет слабое эмоциональное существо мифа человека. На интуициях Сверх-Я человека построены мифологемы сверхчеловека и сверхчеловечества. Но совершенно осталась незамеченной – истинное Я человека, реализующее в противовес нарастающему отчуждению от социодуховной сущности человека в мифах и мифологиях, сущностные силы человека – его волю, общественное благо, добро, любовь, служение людям с одной стороны и знание, красоту, истину, свободу и веру с другой стороны. Через эти стороны и реализуется социодуховная сущность человека, преодолевающая «ложное сознание» о самой себе в историческом теле каждого человека.

Принятые в качестве идеальных моделей данные субъекты мифов показывают возможный вариант принятия социальных ролей в поведении и форм сознания (мифов) в силу обусловленности их социальными отношениями и психологическими процессами во взаимодействии социума и индивида. Порожденные коллективным ощущением и самоидентификацией мифы группы (например, национальные, субкультурные) будут потребляться и воспроизводиться в зависимости от социопсихотипа субъекта. Так, лидер группы будет воспринимать его с целью манипуляции другими, самовосхваления себя и группы в целом, но не каждого в ней. Кратко, его девиз – миф – это «я», без «я» миф невозможен, он держится на власти над вами. Тем более выражение любого мифа невозможно без личностного образа – «героя», реализующего данный миф. Ни одно социальное движение не представляло миф отдельно от его «культурных героев». Как культурный стереотип можно отметить миф пути героя, где герой посредством насилия и удачи, утверждает собственную свободу, стремится к власти и богатству, к подчинению себе обезличенной массы. По психотипу лидер – объективированный экстраверт, он максимально открыт к действию, к новым возможностям и социальным связям, он вынужден объективно выражать групповые (общественные) интересы, иначе миф как некая иллюзорная реальность интересов превратится в тормоз развития группы (общества). Не случайно, что в отношении лидеров группы часто (неформально) используются такие мифологические образы, как «лисица», «медведь», «голубь», «волк», они интерпретируют психологические качества лидера (души группы), необходимого имиджа его. Имидж лидера составляет стержневую часть мифа группы в целом. Внутренний идеальный образ мифа героя – «абсолютная власть и управление людьми», где его «я» – цель, а все средства. Внешний образ мифа героя со стороны других - «мудрый правитель», идеальное сочетание всех качеств. Но реальное «я» лидера мало кому видно, ибо под давлением факторов оно наиболее ущербно и имитированно. Лидеру противостоит «раб» – покорность злу приводит его к оправданию судьбы, подчинению групповым отношениям, он наиболее бесправен и энергетически беспомощен в группе, конформен и зависит от нее. Энергетически ему хватает сил лишь для поддержания стереотипа поведения (шаблона). Он раб ситуации, аффективно-традиционного поведения, саморегуляция у него происходит на основе самосохранения энергопотенциала. По психотипу он субъективированный интроверт. Раб нуждается в том, чтобы его вели, в мифе, освобождающем его от принятия решения по возникшим проблемам. Если лидер творчески подходит к решению проблем и у него есть ресурс (эмоциональный, интеллектуальный, социальный), чтобы решать их, то раб имеет его в данный момент минимум. Идеальное «я» раба – путь иога, уход в мир грез, где он свободен от всего внутри себя вне реалий этого мира. Как правило, в группах образ раба в глазах других – это образ неудачника, аутсайдера, а то и, как это обычно бывает, «козла отпущения». Ему наиболее трудно раскрыть свое реальное «я». Потребитель более свободен в потреблении, чем раб, он делает это с чувством и полностью поглощен этим процессом. Потребитель ищет комфорт, у него происходит самообслуживание на уровне психомоторики. Главное он потребляет все подряд, не критично все воспринимая, без культурного фильтра, ему хочется все как можно больше и качественно попробовать. Он в поведении тоже конформен (потреблять как все), он раб чувств и гармоний, созданных его привычками потреблять. По психотипу он объективированный интроверт. Идеальный образ мифа – обыватель.

Критик более рассудочен, нежели потребитель, идеологически сильнее его, но также по-своему закрепляет «статус-кво» (свою психологическую нишу) среди субъектов. Он обратен потребителю как психотип – субъективированный экстраверт. Он хочет выделиться особым духовным миром, но внутри него – те глубоко запрятанные групповые ценности и их деконструкция вовне, он критически настроен ко всему, все подвергает сомнению, но с большинством фактически солидаризируется. Возникает парадокс этого группового мифа: каждый из них видит в другом некий образ зла, счастье возможно, лишь с устранением другого, но этот другой крайне необходим всей социомифологической системе отношений, ибо тогда разваливается социальная логика развития мифа, единой первой примитивно-человеческой формы сознания и группового мышления. Психолого-педагогические характеристики каждого субъекта мифов раскрыты в ряде статей И. Акимова, В. Клименко³.

Особенностью представленной классификации является то, что в мифе не выявлена моральная поляризация, а показана центростремительная сила образов мифов, реализующих субъектов. В ней нет центробежной силы, направленной на выявление социодуховной сущности человека, исправить это поможет следующая классификация субъектов мифа, основанная на выявленных М. Вебером чистых социотипах поведения. Вебер предложил для анализа человеческого поведения несколько идеально-типических вариантов мотива человеческого действия:

1) целерациональное (критерием рациональности является успех);

2) ценностно-рациональное (критерием рациональности является безусловная вера в самоценность поведения – этического, эстетического, религиозного,

3) аффективное;

4) традиционное (привычка)⁴.

С введением доминирующих элементов как воспроизводства мифологического сознания: миф, ритуал, табу, так и их противоположными элементами рационального сознания: идея, стереотип, норма; получается следующая классификация.

Рисунок 4.

Каждый социотип поведения характеризуется нарастанием рациональности в поведении и воспроизведением сознания через две соответствующие выделенные триады. Аффективное и целерациональное поведение характеризуется противоположностью иррационального и рационального, с равной степенью отчуждаемые в мифе и индивидуально в нем выраженные; традиционное и ценностно-рациональное поведение связывает ритуал, коллективный стереотип поведения. Конвенциальная моральная условность рационального сознания приходит на место жесткому требованию табу в мифе. Верхний треугольник фактически есть схема поведения человека при господстве мифа, иррациональных доминант сознания. Нижний треугольник есть рациональная конструкция поведения, отходящая от господства коллективного поведения в мифе. Не иррациональные запреты – табу, а нормы, рационально воспринятые требования общества, являются другой стороной регулирующей отношения нижнего треугольника.

Выявление сущностных сил в человеке происходит в ценностной форме, целерациональность, оторванная от них, при реализации сущности человека приводит к коллективному субъекту мифов – тотальности идеологического сознания, подчинившего себе человека. Вот, почему автор данной концепции демифологизации настаивает на индивидуально-рефлективной и ценностно-ориентированном пути творчества человека, направленном на гуманизацию его личности.

1^Юнг К.Г. Архетип и символ. М.: Renaissanse,1991. – 304 с.

2^ Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. – М.: Прогресс, 1989. С. 349.

3^Акимов И. Клименко В. О мальчике, который умел летать или Путь к свободе // Студенческий меридиан, 1989. №10 – 12; 1990, №1 – 12; 1991, № 1.

4^Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. С. 628 – 630.