Литературно-музыкальная композиция «Рождественское чудо»

До Рождества без малого месяц, но оно уже обдает тебя снежной пылью, приникает по утрам к морозным стеклам, звенит полозьями по голубым дорогам, поет в церкви за всенощной «Христос рождается, славите» и снится по ночам в виде веселой серебряной метели. 
В эти дни ничего не хочется земного, а в особенности школы. Дома заметили мою предпраздничность и строго заявили: 
— Если принесешь из школы плохие отметки, то елки и новых сапог тебе не видать! 
«Ничего,— подумал я,— посмотрим... Ежели поставят мне, как обещались, три за поведение, то я ее на пятерку исправлю... За арихметику, как пить дать, влепят мне два, но это тоже не беда. У Михал Васильича двойка всегда выходит на манер лебединой шейки, без кружочка,— ее тоже на пятерку исправлю...» 
Когда все это я сообразил, то сказал родителям: 
— Балы у меня будут как первый сорт! 
С Гришкой возвращались из школы. Я спросил его: 
— Ты слышишь, как пахнет Рождеством? 
— Пока нет, но скоро услышу! 
— Когда же? 
— А вот тогда, когда мамка гуся купит и жарить зачнет, тогда и услышу! 
Гришкин ответ мне не понравился. Я надулся и стал молчаливым. 
— Ты чего губы надул? — спросил Гришка. 
Я скосил на него сердитые глаза и в сердцах ответил: 
— Рази Рождество жареным гусем пахнет, обалдуй? 
— А чем же? 
На это я ничего не смог ответить, покраснел и еще пуще рассердился. 

Слайд На базаре

Рождество подходило все ближе да ближе. В лавках уже показались елочные игрушки, пряничные коньки, и рыбки с белыми каемками, золотые и серебряные конфеты.

Слайд Зимние забавы

За неделю до Рождества Христова нас отпустили на каникулы. 
Перед самым отпуском из школы я молил Бога, чтобы Он не допустил двойки за арихметику и тройки за поведение, дабы не прогневать своих родителей и не лишиться праздника и обещанных новых сапог с красными ушками. Бог услышал мою молитву, и в свидетельстве «об успехах и поведении» за арихметику поставил тройку, а за поведение пять с минусом. 

Слайд Утро

Рождество стояло у окна и рисовало на стеклах морозные цветы, ждало, когда в доме вымоют полы, расстелят половики, затеплят лампады перед иконами и впустят Его... 
Наступил сочельник. Он был метельным и белым-белым.

Слайд Катание на санях

Наше крыльцо занесло снегом, и, разгребая его, я подумал: необыкновенный снег... как бы святой! Ветер, шумящий в березах,— тоже необыкновенный! Бубенцы извозчиков не те, и люди в снежных хлопьях не те…

Я долго стоял под метелью и прислушивался, как по душе ходило веселым ветром самое распрекрасное и душистое на свете слово — «Рождество». Оно пахло вьюгой и колючими хвойными лапками. 

Слайд Базарный день
Не зная, куда девать себя от белизны и необычности сегодняшнего дня, я забежал в собор и послушал, как посредине церкви читали пророчества о рождении Христа в Вифлееме;

Слайд Ёлочный торг

прошелся по базару, где торговали елками, подставил ногу проходящему мальчишке, и оба упали в сугроб.

Умаявшись от беготни по метели, сизый и оледеневший, пришел домой и увидел под иконами маленькую елку... Сел с нею рядом и стал петь: «Дева днесь пресущественного рождает», и вместо «волсви со звездою путешествуют» пропел: «волки со звездою путешествуют». 
Отец, послушав мое пение, сказал: 
— Но не дурак ли ты? Где это видано, чтобы волки со звездою путешествовали? 
Мать палила для студня телячьи ноги. Мне очень хотелось есть, но до звезды нельзя. Отец, окончив работу, стал читать вслух Евангелие. Я прислушивался к его протяжному чтению и думал о Христе, лежащем в яслях: 

Слайд Репин Рождество Христово + Церковное пение

— Наверное, шел тогда снег и маленькому Иисусу было дюже холодно! 
И мне до того стало жалко Его, что я заплакал. 

Слайд У храма + Рождественская песня

И вот наступил рождественский вечер. Перекрестясь на иконы, во всем новом, мы пошли ко всенощной в церковь Спаса-Преображения. Метель утихла, и много звезд выбежало на небо. Среди них я долго искал рождественскую звезду. Она сияла ярче всех и отливала голубыми огнями. 
Вот мы и в церкви. Под ногами ельник, и кругом, куда ни взглянешь — отовсюду идет сияние. Даже толстопузый староста, которого все называют «жилой», и тот сияет, как святой угодник. На клиросе торговец Силантий читал «великое повечерие». Голос у Силантия сиплый, в другое время все на него роптали за гугнивое чтение, но сегодня, по случаю великого праздника, слушали его со вниманием.

Слайд Дети

В густой толпе я увидел Гришку. Протискался к нему и шепнул на ухо: 
— Я видел на небе рождественскую звезду... Большая и голубая! 
Гришка покосился на меня: 
— Звезда эта обыкновенная! Вега называется. Ее завсегда видать можно! 
Я рассердился на Гришку и толкнул его в бок. Какой-то дяденька дал мне за озорство щелчка по затылку, а Гришка прошипел: 
— После службы и от меня получишь! 
Читал Силантий долго-долго... Вдруг он сделал маленькую передышку и строго оглянулся по сторонам. Все почувствовали, что сейчас произойдет нечто особенное и важное. Тишина в церкви стала еще тише. Силантий повысил голос и воскликнул: 
— С нами Бог! Разумейте языцы и покоряйтеся, яко с нами Бог! 
Слова его подхватил хор: 
— С нами Бог! Разумейте языцы и покоряйтеся, яко с нами Бог! 
Батюшка в белой ризе открыл Царские врата, и в алтаре было белым-бело от серебряной парчи на престоле и жертвеннике. 
— Услышите до последних земли, яко с нами Бог,— гремел хор лучшими в городе голосами.— Могущии покоряйтеся, яко с нами Бог...
Когда пропели эту высокую песню, то закрыли Царские врата, и Силантий опять стал читать. Читал он теперь бодро и ясно, словно песня посеребрила его тусклый голос. 
После возгласа, сделанного священником, тонко-тонко зазвенел на клиросе камертон, и хор улыбающимися голосами запел: «Рождество Твое, Христе Боже наш». 

После рождественской службы дома зазорили елку от лампадного огня. Елка наша была украшена конфетами, яблоками и розовыми баранками. В гости ко мне пришел однолеток мой еврейчик Урка. Он вежливо поздравил нас с праздником, долго смотрел на елку и сказал слова, которые всем нам понравились: 
— Христос был хороший человек! 
Сели мы с Уркой под елку и по молитвеннику, водя пальцем по строкам, стали с ним петь «Рождество Твое, Христе Боже наш». 
В этот усветленный вечер мне опять снилась серебряная метель, и как будто бы сквозь вздымы ее шли волки на задних лапах и у каждого из них было по звезде, все они пели «Рождество Твое, Христе Боже наш»

Ведущий мероприятия

Для героя рассказа Никифорова-Волгина накануне Рождества необыкновенным кажется всё: и снег необыкновенный, как бы святой, и ветер тоже необыкновенный, и люди в снежных хлопьях не те.

И в моей семье Сочельник – день особенный. Одним из подарков в этом году стал сборник рождественских рассказов «Серебряная метель».

Подарку я был очень рад. Подобный сборник не мог появиться на книжной полке моих родителей в детстве. Тогда людей учили жить без Бога.

Слайд В храме

Но пришли иные времена. Люди осознали, что необходимо возвращаться к ценностям и идеалам православной культуры. И любовь, заповеданная Христом Спасителем, всеобъемлющая, самоотверженная, преображает души людей.

Слайд Леонид Андреев

О чуде преображения детской души, истосковавшейся по свету и любви, рассказ Леонида Николаевича Андреева «Ангелочек».

Слайд Дети в ожидании + Музыка

Чтение учащимися фрагментов рассказа Л.Н. Андреева «Ангелочек».

   Дети волновались и шумели, нетерпеливо ожидая елки. Но вот открылись двери и чей-то голос сказал:

   -- Дети, идите! Тише, тише!

   Заранее вытаращив глазенки и затаив дыхание, дети чинно, по паре, входили в ярко освещенную залу и тихо обходили сверкающую елку. Минуту царила тишина глубокого очарования, сразу сменившаяся хором восторженных восклицаний. Одна из девочек не в силах была овладеть охватившим ее восторгом и упорно и молча прыгала на одном месте; маленькая косичка со вплетенной голубой ленточкой хлопала по ее плечам.

Слайд Сашка

Сашка был угрюм и печален -- что-то нехорошее творилось в его маленьком изъязвленном сердце. Елка ослепляла его своей красотой и крикливым, наглым блеском бесчисленных свечей, но она была чуждой ему, враждебной, как и столпившиеся вокруг нее чистенькие, красивые дети, и ему хотелось толкнуть ее так, чтобы она повалилась на эти светлые головки. Казалось, что чьи-то железные руки взяли его сердце и выжимают из него последнюю каплю крови.

   Но вдруг узенькие глаза Сашки блеснули изумлением, и лицо мгновенно приняло обычное выражение дерзости и самоуверенности. На обращенной к нему стороне елки он увидел то, чего не хватало в картине его жизни и без чего кругом было так пусто, точно окружающие люди неживые.

Слайд Ангелочек + Музыка

То был восковой ангелочек, небрежно повешенный в гуще темных ветвей и словно реявший по воздуху. Его прозрачные стрекозиные крылышки трепетали от падавшего на них света, и весь он казался живым и готовым улететь. Розовые ручки с изящно сделанными пальцами протягивались кверху. Лицо ангелочка не блистало радостью, не туманилось печалью, но лежала, на нем печать иного чувства, не передаваемого словами. Сашка не сознавал, какая тайная сила влекла его к ангелочку, но чувствовал, что он всегда знал его и всегда любил. Полный недоумения, тревоги, непонятного восторга, Сашка сложил руки у груди и шептал:

   -- Милый... милый ангелочек!

   И чем внимательнее он смотрел, тем значительнее становилось выражение ангелочка. Он был бесконечно далек и непохож на все, что его здесь окружало. 

  -- Милый... милый! -- шептал Сашка.

Музыка

Слайд Сашка

   Голова Сашкина горела. Он в полной готовности к смертельному бою за ангелочка прохаживался осторожными и крадущимися шагами; он не смотрел на ангелочка, чтобы не привлечь на него внимания других, но чувствовал, что он еще здесь, не улетел. В дверях показалась хозяйка. Дети окружили ее с выражением своего восторга. Подошел и Сашка. Горло его перехватывало.

Слайд Сашка и хозяйка

   -- Тетя, а тетя, -- сказал он, стараясь говорить ласково, но выходило еще более грубо, чем всегда. -- Те... Тетечка.

   Она не слыхала, и Сашка нетерпеливо дернул ее за платье.

   -- Чего тебе? Зачем ты дергаешь меня за платье?- удивилась седая дама. -- Это невежливо.

   -- Те... тетечка. Дай мне одну штуку с елки -- ангелочка.

   -- Нельзя. Елку будем на Новый год разбирать.

   Сашка чувствовал, что он падает в пропасть, и ухватился за последнее средство.

   -- Я раскаиваюсь. Я буду учиться.

     -- И хорошо сделаешь, мой друг.

   Сашка грубо сказал:

   -- Дай ангелочка.

   -- Да нельзя же! Как ты этого не понимаешь?

   Но Сашка не понимал, и когда дама повернулась к выходу, Сашка последовал за ней, бессмысленно глядя на ее черное, шелестящее платье. В его горячечно работавшем мозгу мелькнуло воспоминание, как один гимназист его класса просил учителя поставить тройку, а когда получил отказ, стал перед учителем на колени, сложил руки ладонь к ладони, как на молитве, и заплакал. Тогда учитель рассердился, но тройку все-таки поставил. Теперь иного средства не оставалось. Сашка дернул тетку за платье и, когда она обернулась, упал со стуком на колени и сложил руки вышеупомянутым способом. Но заплакать не мог.

   -- Да ты с ума сошел! Что с тобой?

   Стоя на коленях, со сложенными руками, Сашка с ненавистью посмотрел на нее и грубо потребовал:

   -- Дай ангелочка!

     -- Ну, дам, дам. Ах, какой ты глупый! Конечно, я дам тебе, что ты просишь, но почему ты не хочешь подождать до Нового года? Да вставай же! И никогда не становись на колени: это унижает человека. На колени можно становиться только перед богом.

   Когда она сняла игрушку, Сашка впился в нее глазами, болезненно сморщил нос и растопырил пальцы. Ему казалось, что высокая дама сломает ангелочка.

   -- Красивая вещь, -- сказала дама, которой стало жаль изящной и, по-видимому, дорогой игрушки. -- Кто это повесил ее сюда? Ну, послушай, зачем эта игрушка тебе? Ведь ты такой большой, что будешь ты с ним делать?.. Вон там книги есть, с рисунками. А это я обещала Коле отдать, он так просил, -- солгала она.

   Терзания Сашки становились невыносимыми. Он судорожно стиснул зубы и, показалось, даже скрипнул ими. Седая дама больше всего боялась сцен и потому медленно протянула к Сашке ангелочка.

   -- Ну, на уж, на. Какой настойчивый!

Слайд Ангелочек в руках Сашки

   Обе руки Сашки, которыми он взял ангелочка, казались цепкими и напряженными, но такими мягкими и осторожными, что ангелочек мог вообразить себя летящим по воздуху.

   -- А-ах! -- вырвался продолжительный, замирающий вздох из груди Сашки, и на глазах его сверкнули две маленькие слезинки. Медленно приближая ангелочка к своей груди, он улыбался тихой и кроткой улыбкой, замирая в чувстве неземной радости. Казалось, что когда нежные крылышки ангелочка прикоснутся к впалой груди Сашки, то случится что-то такое радостное, такое светлое, какого никогда еще не происходило на печальной, грешной и страдающей земле.

   -- А-ах! -- пронесся тот же замирающий стон, когда крылышки ангелочка коснулись Сашки. И перед сиянием его лица словно потухла сама нелепо разукрашенная, нагло горящая елка. И в этот короткий момент все заметили загадочное сходство между неуклюжим, выросшим из своего платья гимназистом и личиком ангелочка.

Музыка