Игра м"Имею право"

Жил когда-то дворянин, который женился вторым браком на женщине столь надменной и столь гордой, что другой такой не было на свете. У нее были две дочери, такого же нрава и во всем походившие на нее. И у мужа тоже была дочь, но только кротости и доброты беспримерной: эти качества она унаследовала от своей матери, прекраснейшей женщины.

Не успели сыграть свадьбу, как мачеха уже дала волю своему злому нраву: ей были несносны добрые качества этой девочки, из-за которых ее родные дочери всем казались еще более противными. Она поручила ей в доме самую грязную работу: падчерица мыла посуду и подметала лестницу, натирала полы в комнате хозяйки и ее дочерей — благородных девиц; спала она под самой крышей, на чердаке, на скверной подстилке, меж тем как сестры ее жили в комнатах с паркетными полами, где стояли самые модные кровати и большие зеркала, отражавшие их с головы до ног. Бедная девушка терпеливо сносила все и не смела жаловаться отцу, который выбранил бы ее, ибо находился в полном подчинении у жены. Справив работу, она забивалась в уголок камина, садилась прямо в золу_, отчего домашние называли ее, обычно Замарашкой. Младшая сестра, не такая злая, называла ее Золушкой. Между тем Золушка, хоть и носила скверное платье, была во сто раз красивее, чем ее сестры, щеголявшие великолепными нарядами. Однажды сын короля решил дать бал и пригласил на него всех знатных особ. Получили приглашение и обе наши девицы, ибо они пользовались почетом в крае. Они очень обрадовались, и все их мысли были только о том, как бы выбрать к лицу платье да прическу. Золушке — новые заботы: ведь это она гладила для сестер белье и крахмалила рукавчики.

Пока она причесывала их, они ей говорили: «Золушка, тебе приятно было бы поехать на бал?» — «Ах, сударыни, вы надо мной смеетесь; это мне не пристало!» — «Да, правда, люди стали бы смеяться, если бы Замарашка поехала на бал».

Наконец счастливый день наступил; сестры уехали, и Золушка долго провожала их глазами. Когда их уже не стало видно, она заплакала. Крестная мать, увидевшая ее в слезах, спросила, что с ней: «Тебе хочется на бал — ведь так?» — «Ах, да»,— со вздохом сказала Золушка. Волшебница помогла девочке: тыкву она превратила в карету, мышей в лошадей, ее старое и грязное платье в великолепный наряд.

Потом она дала ей пару туфелек, таких красивых, что красивее и не бывает. Нарядившись, таким образом, Золушка села в карету; но крестная наказала ей ни за что не оставаться на балу дольше полуночи и предупредила ее, что если она там пробудет одну лишнюю минуту, карета ее снова обратится в тыкву, лакеи в ящериц и что ее старое платье примет свой прежний вид.

Золушка обещала крестной, что непременно до полуночи уедет с бала. Королевский сын, которому сообщили, что приехала какая-то знатная принцесса, никому не известная, поспешил встретить ее. Даже сам король, хоть он и был очень стар, все время глядел на нее и шепотом говорил королеве, что давно уже не видал такой милой и красивой особы.

Королевский сын усадил ее на самое почетное место, а потом повел танцевать.

Часы пробили полночь. Вспомнив наказ крестной, Золушка поспешила домой и, убегая, она уронила с ноги одну из туфелек. Принц заботливо поднял туфельку. Золушка вернулась домой, запыхавшаяся, без кареты, без лакеев, в своем гадком платье; от всего великолепия ей не осталось ничего, кроме одной туфельки — под пару той, которую она уронила.

Несколько дней спустя королевский сын велел глашатаям под звуки труб оповестить народ, что он женится на той, кому туфелька придется впору. Стали примерять ее принцессам, потом герцогиням и всем придворным дамам, но напрасно. Пришли с туфелькой и к двум сестрам, которые что было мочи пытались втиснуть ногу в туфельку, но это у них никак не выходило. Золушка, глядевшая на них и узнавшая свою туфлю, засмеялась и сказала: «Дайте-ка, я посмотрю — не будет ли она мне впору». Сестры захохотали и стали над ней насмехаться. Дворянин, примерявший туфельку, пристально взглянул на Золушку и, заметив, какая она красивая, сказал, что так и надо и что ему приказано примерять туфельку всем девушкам. Он усадил Золушку и, поднеся туфлю к ее ножке, увидел, что она без труда входит в нее и что туфелька сделана, словно по мерке. Велико было удивление сестер, но оно еще более усилилось, когда Золушка вынула из кармана другую туфельку и тоже ее надела. Тут пришла крестная и, палочкой дотронувшись до Золушкиного платья, превратила его в великолепный наряд.

В том же наряде повели ее к молодому принцу. И через несколько дней он на ней женился.

Ст. 19 Государство защищает детей от оскорблений, грубого обращения, любого вида насилия или эксплуатации со стороны родителей, опекунов…

Ст. 36

Государство защищает детей от любых форм эксплуатации.

Ст. 19, 36

Ст. 19,36

Ст.31. Каждый ребенок имеет право играть, развлекаться (соответственно возрасту) и культурно отдыхать.

Ст. 19

№ рисунка

или объекта

№ статьи Конвенции

Название объекта

№ статьи(ей) Конвенции

Жил когда-то дворянин, который женился вторым браком на женщине столь надменной и столь гордой, что другой такой не было на свете. У нее были две дочери, такого же нрава и во всем походившие на нее. И у мужа тоже была дочь, но только кротости и доброты беспримерной: эти качества она унаследовала от своей матери, прекраснейшей женщины.

Не успели сыграть свадьбу, как мачеха уже дала волю своему злому нраву: ей были несносны добрые качества этой девочки, из-за которых ее родные дочери всем казались еще более противными. Она поручила ей в доме самую грязную работу: падчерица мыла посуду и подметала лестницу, натирала полы в комнате хозяйки и ее дочерей — благородных девиц; спала она под самой крышей, на чердаке, на скверной подстилке, меж тем как сестры ее жили в комнатах с паркетными полами, где стояли самые модные кровати и большие зеркала, отражавшие их с головы до ног. Бедная девушка терпеливо сносила все и не смела жаловаться отцу, который выбранил бы ее, ибо находился в полном подчинении у жены. Справив работу, она забивалась в уголок камина, садилась прямо в золу_, отчего домашние называли ее, обычно Замарашкой. Младшая сестра, не такая злая, называла ее Золушкой. Между тем Золушка, хоть и носила скверное платье, была во сто раз красивее, чем ее сестры, щеголявшие великолепными нарядами. Однажды сын короля решил дать бал и пригласил на него всех знатных особ. Получили приглашение и обе наши девицы, ибо они пользовались почетом в крае. Они очень обрадовались, и все их мысли были только о том, как бы выбрать к лицу платье да прическу. Золушке — новые заботы: ведь это она гладила для сестер белье и крахмалила рукавчики.

Пока она причесывала их, они ей говорили: «Золушка, тебе приятно было бы поехать на бал?» — «Ах, сударыни, вы надо мной смеетесь; это мне не пристало!» — «Да, правда, люди стали бы смеяться, если бы Замарашка поехала на бал».

Наконец счастливый день наступил; сестры уехали, и Золушка долго провожала их глазами. Когда их уже не стало видно, она заплакала. Крестная мать, увидевшая ее в слезах, спросила, что с ней: «Тебе хочется на бал — ведь так?» — «Ах, да»,— со вздохом сказала Золушка. Волшебница помогла девочке: тыкву она превратила в карету, мышей в лошадей, ее старое и грязное платье в великолепный наряд.

Потом она дала ей пару туфелек, таких красивых, что красивее и не бывает. Нарядившись, таким образом, Золушка села в карету; но крестная наказала ей ни за что не оставаться на балу дольше полуночи и предупредила ее, что если она там пробудет одну лишнюю минуту, карета ее снова обратится в тыкву, лакеи в ящериц и что ее старое платье примет свой прежний вид.

Золушка обещала крестной, что непременно до полуночи уедет с бала. Королевский сын, которому сообщили, что приехала какая-то знатная принцесса, никому не известная, поспешил встретить ее. Даже сам король, хоть он и был очень стар, все время глядел на нее и шепотом говорил королеве, что давно уже не видал такой милой и красивой особы.

Королевский сын усадил ее на самое почетное место, а потом повел танцевать.

Часы пробили полночь. Вспомнив наказ крестной, Золушка поспешила домой и, убегая, она уронила с ноги одну из туфелек. Принц заботливо поднял туфельку. Золушка вернулась домой, запыхавшаяся, без кареты, без лакеев, в своем гадком платье; от всего великолепия ей не осталось ничего, кроме одной туфельки — под пару той, которую она уронила.

Несколько дней спустя королевский сын велел глашатаям под звуки труб оповестить народ, что он женится на той, кому туфелька придется впору. Стали примерять ее принцессам, потом герцогиням и всем придворным дамам, но напрасно. Пришли с туфелькой и к двум сестрам, которые что было мочи пытались втиснуть ногу в туфельку, но это у них никак не выходило. Золушка, глядевшая на них и узнавшая свою туфлю, засмеялась и сказала: «Дайте-ка, я посмотрю — не будет ли она мне впору». Сестры захохотали и стали над ней насмехаться. Дворянин, примерявший туфельку, пристально взглянул на Золушку и, заметив, какая она красивая, сказал, что так и надо и что ему приказано примерять туфельку всем девушкам. Он усадил Золушку и, поднеся туфлю к ее ножке, увидел, что она без труда входит в нее и что туфелька сделана, словно по мерке. Велико было удивление сестер, но оно еще более усилилось, когда Золушка вынула из кармана другую туфельку и тоже ее надела. Тут пришла крестная и, палочкой дотронувшись до Золушкиного платья, превратила его в великолепный наряд.

В том же наряде повели ее к молодому принцу. И через несколько дней он на ней женился.