Идеомифоцивилизационный дискурс на примере отечественных учебников истории

Идеомифоцивилизационный дискурс

на примере отечественных учебников истории.

Мишучков А.А.

В статье критически рассматривается цивилизационный подход к истории, который приводит в ряде учебников истории к идеомифоцивилизационному творчеству, эклектическому смешению идеологем и мифологем. Автор отстаивает позиции демифологизации школьного курса истории, создания условий личностного цивилизационного выбора и идентичности учащимися, разведению государственной исторической политики и социального мифотворчества.

Ключевые слова: идеомифологический цивилизационный дискурс, идеологема, мифологема, цивилизационная идентичность, государственная историческая политика.

В современном информационном мире роль идеологии (властных дискурсов) только увеличивается. Возникают новые дискурсы власти глобализирующегося мира, которые с новой силой идеологически мифологизирют массовое сознание школьников с целью естественного выбора неолиберальных целей глобализации. В современных «плюральных» учебниках истории содержатся как идеологемы, в соответствии с латентным государственным заказом (при норме конституции РФ об отсутствии государственной идеологии), так и мифологемы массового сознания, заявленные в ситуации идеологического отсутствия госзаказа. Их сочетание порождает особый идеомифологический цивилизационный дискурс как разновидность социального мифотворчества.

В 1990-е гг. срабатывала либерально-мифологическая модель учебников истории, с идеологемой демонтажа всего советского опыта истории на основе концепции тоталитаризма. В 2000-е гг. возникает модель постлиберальных «неоконсервативных» моделей учебников истории, в ситуации изменения самой идеологии либерализма (эволюция в сторону неолиберализма), так и в силу разочарования в массовом сознании либеральными реформами 90-х гг., концепцией тоталитарного прошлого в истории, и в целом либерализмом как единственным путем европеизации страны.

На цивилизационном методологическом фундаменте построены экспериментальные учебники, издававшиеся в 1990-е гг. Московским институтом исследования образовательных систем (МИРОС). Происходит интересная особенность цивилизационного мифотворчества в преподавании истории. Учебники по всеобщей истории базируются на концепции стадиального развития единой мировой цивилизации (доиндустриальная, индустриальная и постиндустриальная фазы ее развития), на первый план выводятся общие, единые для всего человечества законы развития. Мифологема либерального всеобщего прогресса является историческим законом мировой цивилизации. Универсалиями мировой цивилизации объявляются частные буржуазные мифологемы – либеральная демократия, рыночная экономика, мультикультурализм, открытое общество, национальное государство, автономия прав и свобод человека, идеология консюмеризма (потребительства) [1]. Европоцентризм такого подхода выразился в том, что в Примерной программе основного общего образования по всеобщей истории вы глобализированная история западной мировой цивилизации составляет 82,5 % дидактические единицы [8].

Учебники отечественной истории в целом пропагандируют концепцию локальных цивилизаций, с опорой на индивидуаль­ное, разнообразие исторического процесса, мифологизируя «особенное» цивилизаций. Так автор учебника И.Н. Ионов определяет локальные цивилизации как «человеческие сообщества национального или наднационального уровня, существенно отличающиеся друг от друга по направлениям социокультурного развития, идеалам и мировоззрению и взаимодействующие друг с другом как особые блоки, региональные структуры мировой истории» [9, С. 4]. Причем в ход пускается в отношении к России мифологема ее цивилизационной «промежуточности» в контексте той же теории догоняющей модернизации. Россия как особый тип промежуточной цивилизации расположена между Западом как миром модернизации, прогресса и будущего человечества; и Востоком как миром традиционализма, архаичного прошлого с его «незыблемыми ценностями» [9, С. 6]. Причем, цивилизационной альтернативе России в пользу Запада ей мешают социокультурные инверсии (старообрядчество, казачество и др.). В сознании школьников формируется комплекс неполноценности цивилизационного развития России: в России «невозможно было добиться создания ни непротиворечивой системы традиционализма, ни непротиворечивой (т.е. свободной от влияния традиционализма) системы модернизации. Элементы этих систем активно влияли друг на друга, деформируя развитие как традиционных, так и модернизаторских тенденций [9, с. 158]. В другом учебнике по цивилизациям, В. М. Хачатурян в главе «Постиндустриальная цивилизация: утопия или реальность?» в императивной форме футурологически мечтает [3, с.491 – 495]. Человечество уже вступило в постиндустриальную цивилизацию, основными чертами которой являются: «научно-технический прогресс»; креативность («активизируются творческие возможности личности»); деиндустиализация и экологизация («исчезнут гигантские заводы – порож­дение и символ индустриальной эпохи, наносящие ог­ромный ущерб окружающей среде»); коэволюция (исчезнет «противоречие между ноосферой и естественной сре­дой, которое является еще одним неизбежным резуль­татом индустриализации»); «деконцентрация (т. е. разукрупнение) производства» (переход от ТНК к среднему и мелкому бизнесу); «деурбанизация – отток населения из городов»; «децентрализа­ция власти сделает ее более демократичной, прибли­зит ее к нуждам человека» по типу «шведской модели развития»; «револю­ция духа», ренессанс религий и высокой культуры»; кризис и уменьшение влияния массовой культуры; «глобализация», т. е. воз­растающая целостность мира, как «признак начала формирования единой планетарной цивилизации»; мировой справедливый рынок с «разделением труда». Причем весь пафос провозглашаемых либеральных мифологем постиндустриального будущего заканчивается знаковой риторической фразой: «Апокалипсис или золотой век? Выбор за нами» из книги американских футурологов Дж. Несбитта и П. Эбурдин «Мегатенденции: год 2000. Десять новых направлений на 90-е годы», 1990 г. Кажется, мифологичность постиндустриальной утопии более убедительна для школьников, чем кошмар «сепаратизма» и раскол цивилизаций. Как в торговом маркетинге предлагается «вилка выбора», но в реальности оба выбора ложно-мифологичны.

В. М. Хачатурян предлагает готовый цивилизационный выбор, аргументируя его другой страшилкой. На основе мифологемы прошлого: «Индустриальная цивилизация таит в своих недрах угрозу самоуничтожения. Если перестройки цивилизационных основ не произойдет, над самим существованием человечества нависнет серьезная опасность и «сценарий» будущего окажется весьма мрачным» [3, с. 496]. Цивилизационная альтернатива (мировая или локальная цивилизация) облеченная в мифологические одежды естественной «глобализации» и противоестественного сепаратизма и фундаментализма и фактически безальтернативна в данном плюралистическом и деиделогизированном учебнике: «Какая же из двух тенденций – глобалистская или сепаратистская – победит в будущем? Сумеет ли чело­вечество найти пути к сбалансированному развитию, отыскать равновесие между всеобщим и локальным? Ответы на эти вопросы может дать только беспристра­стная история» [3, с. 496]. Вместе с идеологемой «беспристрастности» мифологизированной школьной истории учащиеся несомненно выбирают с учителем безальтернативное глобальное утопическое будущее.

К теме идеомифоцивилизационного творчества в учебниках истории обращаются десятки ученых. Так, некто Авесхан Македонский раскрывает целую цивилизационную мифологию в учебнике – Алексеев С.В., Володихин Д.М., Елисеев Г.А. Отечественная история. М.: Форум: Инфра-М, 2006. [10].

Это такие мифологемы, как «жизненный цикл» цивилизации (1200 лет); гибель русской цивилизации «в огне Гражданской войны, последовавшей за революционными событиями 1917 г.» (с. 5); «межцивилизационного промежутка» в виде Советского периода истории (с. 405); «третья Русская цивилизация» (с. 5). Кроме либеральной мифологемы о новом рождении суверенной либеральной демократии в России в начале 90-х как цивилизационном событии, авторы учебника повторяют мифологемы массового сознания националистической пропаганды конца 80-х – начала 90-х годов, направленной на развал СССР: местные элиты пропагандировали тезис об эксплуатации республик со стороны центра, сторонники Ельцина выдвинули лозунг о паразитировании республик на России. Происходит легитимизация сакрального пространства либеральной идеологии (естественность распада СССР, законность итогов приватизации и передачи власти от Советов к диктатуре либерализма). За идеологемой вилки выбора (законность и легитимность) скрывается мифологема (правда на небе, на земле ее нет и закон для нас не указ). Такая мифологема выразилась в перестроечном консенсусе, например, у Филиппова А.В.: «События сентября – октября 1993 г. были вызваны конфликтом между законностью и легитимностью. Действия Бориса Ельцина были незаконны но легитимны – на его стороне была выраженная на референдуме поддержка большинства населения России. Действия Верховного Совета были законны, но нелегитимны» [11].

Сотрудник Института этнологии и антропологии РАН (г. Москва) Виктор Шнирельман раскрывает идеомифологию в учебнике Л. И. Семенниковой [12].

У Л. И. Семенниковой постулируется миф доминанты прогрессивных цивилизаций: в мире сосуществуют три типа относительно замкнутых цивилизаций, или культурно-исторических комплексов, — западный, или прогрессивный («цивилизации непрерывного развития»), восточный («цивилизации циклического развития») и внеисторический («цивилизации непрогрессивной формы существования») [13, с. 39]. Мифологизации подверглись гипостазированные (вынесенные в мир идеальных сущностей) имманентные качества цивилизаций, преодолеть которые люди не в состоянии. Причем мифологически опасны и «межцивилизационные контакты, которые ведут лишь к разрушению самобытных цивилизаций» [13, С. 84 – 85]. Такой «врожденный» комплекс неполноценности цивилизаций и их «культурная несовместимость» ведут к националистической риторике «правых» и теории «культурного расизма», оправданию колониализма и легитимизации постколониальности. Цивилизационный подход в условиях кризиса этноцивилизационной идентичности оказался удобен как для евролибералов с апологией еврропоцентризма, так и для национальных элит постсоветских республик с мифоидеологией этносепаратизма, ухода от европоцентризма и «советской колониальности». Об этих тенденциях заявлено в целом ряде отечественных учебников [14] и региональных учебников [15].

 В. А Шнирельман раскрывает эти две тенденции идеомифоцивилизационного дискурса в борьбе за идентичность, столичные исследователи увлечены «цивилизаторской миссией Российской империи», а северокавказские исследователи подчеркивают ее «экспансию и колониальную политику» [16]. В. А. Шнирельман подчеркивает, что данная борьба «не ограничивается узким кругом специалистов, а охватывает большие массы учащихся, которым школа навязывает диаметрально противоположные образы ключевых исторических событий» [16]. Такое мифотворчество несоместимо с научным подходом бикультурализма, когда «цивилизационная идентичность» не противоречит «этническим», «религиозным», «гражданско-правовым» идентичностям, а образует целостное идеологическое образование. Мифологема «деидеологизации» играет здесь конфронтационную роль. Осознание этого промаха приводит сейчас к новому поколению учебников истории, где история страны представляется историей власти, происходит легитимизация этатистских мифов. Так соавтор учебника истории Александр Данилов [17] признается: «Методологической основой данного учебника являются новейшие разработки российских историков, актуализирующие оценки нашей истории с точки зрения задач защиты и укрепления государственного суверенитета, воспитания гражданина-патриота России /.../ Основное внимание учащихся предполагается сконцентрировать на объяснении мотивов и логики действий власти» [17]. Мифологемы данного подхода: Россия тысячу лет живет в состоянии «осажденной крепости» и имеет свой «особый путь»; мобилизационный тип экономики и идеологии при сохранении авторитарной центральной власти как условие существования общества и цивилизации; права человека второстепенны и ими можно и должно поступиться ради сохранения целого – «государства», «нации», отсюда апология И.В.Сталина; государство – главный защитник «осажденной крепости», имеет полное право прибегать  к насилию ради сохранения единства «народа», реабилитация теория советского тоталитаризма как мобилизационного потенциала, ее несовместимость с фашизмом и идеологемой «холодной войны»; победа в ВОВ есть заслуга государства и пересмотр ее итогов не допустим (в силу делигитимации советской власти). Стержень «государственного» мифа – культ вождя, вокруг него группируются мифологемы о достижении материального изобилия и решения всех проблем, единения массы с вождем, обеспечения свободы и порядка в обществе ценой насилия, сильного государства и бюрократии, тайных и явных врагов. Мифологемы либарализма противоположны: Россия – часть глобального единого мирового сообщества, борящегося вместе с Америкой с нелиберальной периферией; отход от либерализма – есть тупик бесправия, бедности и «имперского сознания»; мессианство частной собственности» и «свободы человека», не ограниченного государством; насилие – недопустимо в «менеджементе» государства; отказ от госпатернализма; победа в ВОВ одержана вопреки «тоталитарной системе» ценой непомерных потерь. Сближает оба подхода конфронтационная модель цивилизационного подхода – «столкновение и борьба цивилизаций» (С. Хантингтон), миф общества потребления (консюмеризм), как безальтернативное глобальное будущее, идеологически заменивший миф о коммунизме.

Индустриальная метафора и номадический дискурс постмодерна приводят некоторых авторов учебника опять к эклектическому смешению несмешиваемого в качестве новой цивилизационной идентичности школьников: то ли Россия «цивилизационный котел» (похожий на Америку), переваривающий западные и восточные воздействия, то ли «дрейфующее общество», подверженное циклическому маятнику колебаний между Востоком и Западом [18]. Учитывая, что в старших классах преобладает позитивистский подход к истории (как релятивности, интерпретируемости и опровержимости любых фактов, деконцептуализации, установки на описательность фактов), то такое восприятие истории становится постоянной фрустрацией (морально-психологическим дискомфортом) для учащихся. Вместо моральной исторической оценки формируется опасный нигилистический тип имморальной деконструкции прошлого. В такой «дрейфующей» модели сознания легко насаждаются мемы антироссийской неолиберальной пропаганды (Россия убога, позорна и катится в пропасть, Запад несравнимо лучше России, космополитизм- идеал, патриотизм устарел, у России нет врагов, враг она сама себе, власть кремля деспотична и враг «свободам» человека, России нужна революция, Православие – «охранительное» зло власти; хватит кормить Кавказ, Россия для русских [19]. О такой «россиефобии» в западной журналистике постоянно говорят даже первые лица РФ. На вменяемое Западом чувство «вины» российскому обществу В.В. Путин как то ответил: «Что же касается каких-то проблемных страниц нашей истории, да, они были. Как они были в истории любого государства. И у нас их было меньше, чем у некоторых других. И у нас они не были такими ужасными, как у некоторых других. Да, у нас были страшные страницы. Но и в других странах пострашнее еще было. Во всяком случае, мы не применяли ядерного оружия в отношении гражданского населения, мы не поливали химикатами тысячи километров и не сбрасывали на маленькую страну в семь раз больше бомб, чем за всю Великую Отечественную войну, как это было во Вьетнаме, допустим. У нас не было других черных страниц как нацизм, например, и нельзя позволить, что бы нам навязывали чувство вины» [20].

Таким образом, можно сделать предварительные выводы. Идеомифоцивилизационный дискурс российских учебников истории сформировался в условиях полиамбивалентности цивилизационной мифологии (совмещения многих несовместимых вещей): дезавуированной советской «институциональной истории» (термин М. Ферро) [21]; либеральной диссидентской «контристории», непринятой массовым сознанием; неолиберальным проектом глобализации истории (теория столкновения цивилизаций); региональными цивилизационными квазипроектами; исторического госзаказа «неоконсервативной» российской параидеологии (вариант теории почвенничества); сакральные ценности и мифологемы «коллективной памяти общества». Выход из ситуации: демифологизация школьного курса истории, показ аморальности мифологем в истории; создания условий личностного цивилизационного выбора и идентичности учащимися; разведение государственной исторической политики и социального мифотворчества (идеологем и мифологем); преодоление концепта деидеологизации осознанно заявленной государственной исторической политикой как стержнем воспитательной функции в школьном образовании; аутентичное преподавание истории в соответствии с исторически сложившимися цивилизационными ценностями в рационализированной форме (художественные, научные, религиозные, философские тексты) морально апробированных; отказ от «демонизации» прошлого, чувства цивилизационной неполноценности, исторической вины за тоталитаризм; отказ от ревизии моральных ценностей прошлого, возвращение идеологемы святости российской истории, ее национального идеала; общественный консенсус в отношении пантеона национальных героев, особенно в отношении религиозных деятелей; признание в едином учебнике истории целостности российской цивилизации и ее этнорегиональных историй на основе бикультурной гражданско-правовой идентичности (цивилизационная, этнорегиональная идентичности); отказ от принципа мифоантагонизма государства, человека, регионов, наций, цивилизаций; преодоление раскола исторического сознания в обществе (институциональная история государства, контристория элит, личная и «коллективная память» народной истории) с целью межпоколенческого единства.

Список литературы

1. Вайнер Н.Г. Становление и развитие цивилизационного подхода в истории отечественной педагогики XX века. Владимир, 2008. – С.15.

2. Ковальченко И.Д. Многомерность исторического развития. Типология, периодизация, цивилизационный подход // Свободная мысль. 1995. № 10. С. 79.

3. Хачатурян В. М. История мировых цивилизаций с древнейших времен до конца XX века. 10—11 кл.: Пособие для общеобразоват. учеб, заведений / Под ред. В. И. Уколовой. — 3-е изд., испр. и доп. — М.: Дрофа, 1999. С.5.

4. Семенов Ю.И. Философия истории: Общая теория, основные проблемы, идеи и концепции от древности до наших дней. – М.: Современные тетради, 2003. с. 89 – 91, 152 – 153, 158 – 161, 171.

5. Шемякина О. Д. Цивилизационный подход к истории России как факт историографии и метод познания: автореф. дисс. … канд. ист. наук. Москва, 2011.

6. Л. Г. Косулина. Методологические и методические аспекты курса «История России в начале XX века» в средней школе / А. П. Шевырев (ред.), «Россия (1856-1917) и Германия (1871-1918): Две империи в историографии и школьных учебниках: сборник статей». М.: МИРОС, 1999.

7. O.С. Сороко-Цюпа, В.П. Смирнов, В.С. Посконин и А.И. Строганов, «Мир в двадцатом веке». Москва: Просвещение, 1996.; A. A. Кредер, Новейшая история, XX век, кН. 1 и 2. М.: Центр гуманитарного образования, 1995.

8. В. Багдасарян. История и государственная политика. О необходимости формирования государственной исторической политики Российской Федерации. М.: Научный эксперт, 2013.

9. Ионов И.Н. Российская цивилизация, IX – начало XX в.:Учебник для 10 – 11 кл. общеобразоват. учреждений. М.: Просвещение, 2001.

10. Авесхан Македонский в статье «Цивилизационный провал» // Россия – XXI. №6, 2006.

11. Филиппов А.В. Новейшая история России, 1945 – 2006 г.: кн. для учителя. – М.: Просвещение, 2007. С. 383.

12. Шнирельман В. Цивилизационный подход, учебники истории и «новый расизм». [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://do.gendocs.ru/docs/index-227895.html.

13. Семенникова Л. И. Россия в мировом сообществе цивилизаций: Уч. пособие для вузов. М.: Интерпракс, 1994.

14. Ионов И. Н. Российская цивилизация. IX – начало XX в. Учебник для 10 – 11 классов. М.: Просвещение, 1995. С. 67, 84, 89; Быстренко В. И. и др. История России X – XIX вв.: Курс лекций. Новосибирск: НГАЭиУ, 1996; Радугин А. А. История России (Россия в мировой цивилизации). Учебное пособие. М.: Центр, 1997. С. 19 – 20, 50 – 51; Степанищев А. Т. и др. История России: Уч. пособие для курсантов Во­енного университета. М.: Военный университет, 1997. С. 23; Рубан М. В. и др. Ис­тория России и мировые цивилизации. М.: Российское педагогическое агентство, С. 13, 15.

15. Блиев М.М., Бзаров Р.С. История Осетии с древнейших времен до конца XIX в. Учебник для старших классов средних школ. Владикавказ: Ир, 2000; Мизиев И.М. Народы Кабарды и Балкарии в XIII – XVIII вв. Пособие для учителей и краеведов. Нальчик, 1995; История Кабардино-Балкарии. Учебное пособие для средней школы. Нальчик, 1995; Народы Карачаево-Черкесии: история и культура. Черкесск, 1998; Кодзоев Н.Д. История ингушского народа. С древнейших времен до конца XIX века. Учебное пособие для 7 – 9 классов общеобразовательных школ. Магас: Сердало, 2002; Нурутдинов Ф. Г.-Х. Родиноведение (методическое пособие по истории Татарстана). Казань, 1995; Мифтахов З.З., Мухамадеева Д.Ш. История Татарстана и татарского народа. Учебник для средних школ, гимназий и лицеев. Часть 1. Казань, 1995; Фахрутдинов Р.Г. История татарского народа. Ч. 1. Казань, 1995.; Аджиев М.Э. Мы – из рода половецкого. М., 1992. Подробнее в статье Шнирельман В. Очарование седой древности: Мифы о происхождении в современных школьных учебниках. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://scepsis.net/library/id_162.html;

16. Шнирельман В. А Школа как полигон «столкновения цивилизаций». [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://scepsis.net/library/id_2710.html

17. История России. 1945 – 2007: учебник для учащихся общеобразовательных учебных учреждений / под ред. А.А. Данилова, А.И. Уткина и А.В. Филиппова. М., Просвещение, 2008.

18. Степанищев А. Т. и др. История России: Уч. пособие для курсантов Во­енного университета. М.: Военный университет, 1997. С. 21 – 27; Федоров О. А. История России.1861 –1917 гг. – М.: Высшая шк., 2000. С. 10.

19. Андрей Фурсов. Информационная война против России. 22.02. 2013. http://ru-an.info.

20. Путин В.В. Интервью. Первый канал. Времена. 24.06.07. 18:00; [Электронный ресурс]. Режим доступа: bd.fom.ru/report/map/d072906.

21. Ферро М. Как рассказывают историю детям в разных странах мира: Пер. с фр. М.: Высшая школа, 1992.

Мишучков Андрей Александрович, кандидат философских наук, доцент, старший научный сотрудник Управления научных исследований Оренбургского государственного университета, докторант РУДН по кафедре истории философии.

Место работы: 460018, г. Оренбург, пр-т Победы, 13, ауд. 1204
тел. 72-91-04.

E-mail: unitatem@mail.ru

Моб. т.: 89878765225

УДК 130.2:2064:378

Идеомифоцивилизационный дискурс

на примере отечественных учебников истории.

Мишучков А.А.

В статье критически рассматривается цивилизационный подход к истории, который приводит в ряде учебников истории к идеомифоцивилизационному творчеству, эклектическому смешению идеологем и мифологем. Автор отстаивает позиции демифологизации школьного курса истории, создания условий личностного цивилизационного выбора и идентичности учащимися, разведению государственной исторической политики и социального мифотворчества.

Ключевые слова: идеомифологический цивилизационный дискурс, идеологема, мифологема, цивилизационная идентичность, государственная историческая политика.

Mishuchkov Andrey Alexandrovich, Candidate of Science Philosophy, Senior Researcher Office of Scientific Research of the Orenburg State University, Assistant Professor, doctoral Russian Peoples Friendship University Department of History of Philosophy.

Workplace: 460018, Orenburg, Pobeda avenue , 13, aud. 1204
tel . 72-91-04 .

E-mail: unitatem@mail.ru
Mob. phone: 89878765225

UDC 130.2:2064:378
Ideomythotcivilizational discourse
by the example of native textbooks of History .
Mishuchkov A.A.

In the article civilizational approach to history is critically considered, which leads in some textbooks of History to ideomythcivilizational creativity, eclectic mixture of ideologems and mythologems. Author insists on the position of demythologizing school history course , the creation of conditions of personal civilizational choice identity by students , breeding state historical policy and social mythmaking .
Key words: ideomythological civilizational discourse, ideologem, mythologem, civilizational identity, state historical policy .