Часть речи "глагол"

Традиционная часть речи под названием «глагол» нуждается в пересмотре, хотя и не в таком радикальном, как другие части речи (существительное, прилагательное, числительное, наречие). Веским основанием для пересмотра является то обстоятельство, что фактическим основанием выделения этой части речи в традиционной грамматике является не что иное, как корреляция с местоименным словосочетанием что делать. Именно на этом основании глаголами считаются так называемые финитные, или личные, формы, такие как иду, хожу, шел, ходил, пошел, пришел, пойду и даже буду ходить. Последнее, однако, считать формой глагола было бы крайне неправомерно. Буду ходить представляет собой не словоформу, а сочетание словоформ – связки буду и глагола ходить.

Все остальные формы, относимые к глаголу, называются нефинитными (неличными) или вербоидами. Это инфинитив, или неопределенная форма, и две особые формы – причастие и деепричастие. Отнесение инфинитива к глаголу ни у кого не вызывает возражений. Но что касается остальных вербоидов, то вопрос об их статусе вызывает некоторые споры.

Одни лингвисты рассматривают их как смешанные части речи (А.М. Пешковский), другие – как категорию гибридных глагольно-прилагательных (В.В. Виноградов). Большинство же склонны считать их всё же глаголами. Причина разногласий заключается в том, эти формы могут соотноситься как с местоименными словосочетаниями что делающий (причастие), что делая (деепричастие), и это дает основание относить их к глаголу, так и с местоимениями какой (причастие), как (деепричастие), что дает повод относить их соответственно к прилагательному (причастие) и к наречию (деепричастие).

Эти разногласия лишний раз свидетельствуют о том, что фактическим основанием выделения глагола в традиционной грамматике является не семантический, не формальный и не синтаксический критерий, а, конечно же, критерий местоименной соотносительности.

Как бы парадоксально это не звучало, но распределять слова по частям речи следует не по грамматическим категориям и грамматическим значениям, которые, как оказывается, зиждятся на местоименной корреляции, а по концептуальному содержанию. Оно может состоять из двух компонентов – обязательного рационального и факультативного иррационального (сенсорного), который может сопутствовать (а может даже вовсе и не сопутствовать) компоненту рациональному.

Глагольной следует считать любую словоформу, рациональным компонентом концептуального содержания которой является понятие о процессе (процессуальном признаке). Глагольными, безусловно, являются все «финитные» и «нефинитные» формы, такие, например, как бегу, бегаю, бежал, бегал, побежал, прибежал, побегу, прибегу; бежать, побежать, прибежать; бегущий, бегающий, бегавший, побежавший, прибежавший; бегая, побежав, прибежав и т. п.

Между тем семантический анализ со всей очевидностью показывает, что в традиционном классе под названием «глагол» имеются в наличии словоформы, которые не выражают понятий. Ими являются так называемые «глаголы-связки», типа быть, становиться, а также «фазисные глаголы», такие как начинать(ся), продолжать(ся), кончать(ся) и т. п. В отличие от подлинных глаголов, таких как читать, сидеть, выражающих понятия о процессах, «вспомогательные глаголы» выражают анафорическое отношение указания. Все их следовало бы объединить в одну категорию под названием «связки».

Относительно связки быть среди лингвистов высказывались различные мнения. Согласно, например, А.А. Потебне, связка представляет собой «особое слово, заключающее в себе предикативную связь, но важное не само по себе, а как средство присоединения атрибута к подлежащему».

Русские языковеды XVIII-первой пол. XIX вв. (Л.Г. Якоб, И. Орнатов-ский, А.Х. Востоков, И.И. Давыдов, Н.И. Греч и др.), напротив, считали связку обязательным компонентом предложения, «самостоятельным глаголом», все остальные глаголы – «совокупными» (Н.И. Греч).

Впрочем, аналогичная точка зрения высказывалась и в XX веке одним из представителей французского структурализма М. Фуко, который полагал, что «глагол быть содержится во всех предложениях, так как нельзя сказать, что вещь такова, не говоря тем не менее, что она есть». «Весь вид глагола, – писал он, – сводится к одному, который означает «быть». Все остальные тай-но выполняют эту единственную функцию, но они и скрывают ее маскирующими определениями... Все это не что иное, как отложение и осаждение языка вокруг и над одной словесной, абсолютно незначительной, но существенной функцией... Вся суть языка сосредоточивается в этом единственном слове».

Однако в современном языкознании связка быть, как и другие связки, чаще квалифицируется как «служебный», «связочный» глагол, что так же неправомерно, как и считать связку самостоятельным, «чистым» глаголом. Дело в том, что в понятийном плане связка не имеет ничего общего с глаголом. Как отмечает Дж. Лайонз, «быть не является сам по себе непосредственной составляющей глубинной структуры, а выступает как семантически пустой «фиктивный глагол», порождаемый грамматическими правилами русского, греческого и латинского языков для выражения определённых признаков (заключенных обычно в глаголе) в случае отсутствия в предложении глагольного элемента, который мог бы «нести» в себе эти признаки».

Примерно такого же мнения придерживаются и некоторые другие лингвисты, в частности Л. Бэбби, который, однако, считает, что в предложениях типа Она была в саду связка была представляет собой всё-таки «глубинный глагол».

Можно было бы, конечно, согласиться с Л. Бэбби и принять компромиссное решение, признавая наличие двух омонимичных слов быть – связки и глагола. Тем не менее как в первом, так и во втором случае быть выступает всего лишь как «фиктивный глагол», поскольку в отличие от подлинных глаголов, таких, например, как сидеть, бежать, читать и т. п., выражает анафорическое отношение указания на синтаксическое время (настоящее, прошедшее, будущее), а вовсе не понятие о процессе.

Что касается таких слов, как начинать(ся), продолжать(ся), кон-чать(ся), то они также выражают анафорическое отношение указания, но не на время, а на ту или иную фазу процесса: инициальную (начинаться), медиальную (продолжаться), финальную (кончаться).

С другой стороны, глагольными по праву следует считать такие, например, словоформы, как бег, чтение, сон, а также дождь, ветер и т. п., поскольку они выражают понятия о процессах, в отличие от «финитных» и «нефинитных» форм, во всей их целостности, т. е. без указания на ту или иную фазу процесса (начальную, срединную или конечную).

Традиционная же грамматика относит эти словоформы не к глаголам, а к существительным, разумеется, на том основании, что они соотносятся не с местоименным сочетанием что делать, а с местоименной формой что, и включает их в разряд предметных слов, что является абсолютно неправомерным и, более того, вводит в заблуждение.

«Педагоги давно заметили, – отмечает А.Р. Лурия, – что если существительное обозначает конкретный предмет …, оно без труда квалифицируется ребенком как «существительное». Однако если ему дать существительные, обозначающие не конкретные предметы, а состояние или действие, задача определить, к какому грамматическому классу они относятся, вызывает уже заметное затруднение, и ребенок, только что без колебаний определявший «стол», «дом», «окно» как существительные, при предъявлении таких слов, как «сон» или «отдых», начинает колебаться, а при предъявлении такого слова, как «бег», уверенно отвечает «глагол».

Действительно, довольно большое количество людей, однажды сопри-коснувшись с учением о частях речи на уроках грамматики в школе, и впрямь начинает мыслить «предметно», рассуждая и о таких понятиях, как ветер, дождь, гроза и т. п., как о предметах. Даже профессор Н.Г. Комлев, признавая, что ветер в реальности представляет собой процесс, всё-таки само слово ветер квалифицирует как имя вещи, так как, по его мнению, «язык природу интерпретирует, а не отражает ее зеркально». Но откуда, как не из языка, нам может быть известно о том, что ветер в реальности представляет собой процесс, а не предмет?

Акцент, таким образом, переносится с семантики на «грамматику». Как отмечает А.А. Леонтьев, «такие понятия, как «предмет», «действие», «при-знак», в применении к частям речи в школе усваиваются заново; при этом вырабатывается специальная методика их обнаружения по формальным при-знакам. Лишь владея алгоритмом опознавания части речи, например, умея ставить к данному слову формально-грамматические вопросы (типа кто? что?), ребенок может производить классификацию слов по частям речи. А до овладения приемом постановки вопросов группировка существительных, глаголов и прилагательных может производиться школьниками на основе представлений о реальных фактах и ситуациях, возникающих на основе лексических значений слов…».

К классу глаголов, а не к прилагательным следует относить также и словоформы с суффиксом -льн-, такие, например, как фехтовальный, штамповальный, читальный, плавательный, сверлильный и т. п., поскольку они выражают понятия не о качественном признаке, а о признаке процессуальном.

Из традиционного класса под названием «наречие» необходимо исключить и перевести в класс глаголов все словоформы, которые выражают понятие о процессуальном признаке. Словоформами, по праву принадлежащими глаголу, а не мотивированными им, являются стоймя, ливмя, кишмя, мельком, волоком, молчком, ходуном, бегом, ползком, ощупью, вплавь, вдогонку, вприкуску, нараспашку, наугад, второпях, доупаду, сроду, спросонок и т. п.