Вопрос 26. Онегин и Ленский

Вопрос № 26. Онегин и Ленский

Евгений Онегин

Понятие о типическом характере. Это герои, которые, при всей их инд. неповторимости, несут на себе черты не одного, а многих людей. Типические ха­рактеры всегда являются результатом художественного обобще­ния: в человечески-индивидуальном они выявляют общее. Типи­ческие характеры дают возможность читателю лучше узнать не только людей, но и жизнь, социальную действительность.

Один из главных героев романа — Онегин.

Онегин выразил собой целую эпоху рус­ской жизни. Он герой не только 20-х гг. XIX в., но и всего дворян­ского периода русской истории. Кто же такой Онегин? В чем конкретно выявляется его типичность?

Онегин — молодой столичный аристократ 20-х годов XIX века, получивший типичное аристократическое воспитание под руководством гувернёров. В первой главе поэт детально описывает вре­мяпрепровождение Онегина, его кабинет, боль­ше похожий на дамский будуар, даже меню обеда, что позволяет сделать вывод: перед нами молодой дворянин, такой же «как все», «забав и роскоши дитя». Читатель видит, что жизнь петербургского «света» — сравнительно не­большой обособленной группы людей — не свя­зана с общенац. жизнью, «однообраз­на и пестра», искусственна и пуста. Люди проводят время в бездействии при внешней суете. Блестящая и праздная жизнь не сделала «свободного, в цве­те лучших лет» Евгения счастливым.

В первой главе романа Пушкин подробно рассказывает о характере воспитания Онегина. В воспитании Онегина нет ничего исключительного: так часто воспитывались дворянские дети. В детстве за ним ухаживали и его воспитывали французские учителя и гувернеры:

Сперва Madame за ним ходила,

Потом Monsieur ее сменил.

Ребенок был резов, но мил.

Monsieur I'Abbe, француз убогой.

Чтоб не измучилось дитя,

Учил его всему шутя,

Не докучал моралью строгой,

Слегка за шалости бранил

И в Летний сад гулять водил.

Потом он воспитывал себя сам. Кое-что читал, впрочем, не слишком утруждая себя. Кое-чему учился. Говоря о том, как Онегин учился, Пушкин обобщает. Он говорит с горьким юмором не только об Онегине, но и о многих других людях его времени:

Мы все учились понемногу Так воспитаньем, слава богу,

Чему-нибудь и как-нибудь, У нас немудрено блеснуть.

Характер воспитания не мог не принести своих горьких пло­дов. Онегин всё же получил тот минимум знаний, какой считался обязательным в дворянской среде: он знал не­много классическую литературу, римскую и греческую, поверх­ностно — историю («от Ромула до наших дней»), имел даже представление о политической экономии Адама Смита. Такое об­разование, безукоризненный французский язык, изящные ма­неры, остроумие и искусство поддерживать разговор делают его, на взгляд общества, блестящим представителем светской моло­дёжи своего времени.

Онегин знал о многом, но знал поверхностно, неглубоко. Он был умен. Полученные им знания (во всем — самые приблизительные) хотя и раз­вили в нем ум, но не могли воспитать его чувств. В его отноше­нии к жизни и к людям преобладала ирония. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что иронический взгляд на вещи означал для него и критическое отношение к действительности. Плохо, потому что привычка к иронии лишает человека способности радоваться прекрасному в жизни.

На светскую жизнь у Онегина ушло около восьми лет. Но он был умён и стоял значительно выше окружавшей его толпы. Неудивительно, что он почувствовал отвращение к своей пустой и праздной жизни. Он рано разочаровался во всем, ибо рано все успел познать, опять-таки неглубоко. Ему везде скучно. «Резкий, охлаждённый ум» и пресыщение удовольствиями света привели к тому, что у Онегина наступило глубокое разочарование жизнью.

Томясь скукой, Онегин пробует искать смысла жизни в ка­кой-либо деятельности. Первой попыткой его была литературная работа. Но попытка писать «зевая», от скуки, не могла, конечно, увенчаться успехом.

Отомстила за себя и система его воспитания, не приучившая его к работе:

Хотел писать — но труд упорный

Ему был тошен; ничего

Не вышло из пера его...

Онегин начинает читать. И это занятие не дало результатов: Онегин «читал, читал, а всё без толку» — и задёрнул полку книг «траурной тафтой».

Он способен на добрые порывы. В деревне, куда Онегин уехал из Петербурга для получения наследства, он делает ещё одну попытку практической деятель­ности:

В своей глуши мудрец пустынный,

Ярем он барщины старинной

Оброком лёгким заменил:

И раб судьбу благословил.

Но долго его на доброе не хватает. И эта деятельность от скуки, «чтоб только время проводить», не захватила Онегина, и он снова погрузился в хандру. Он вообще оказывается неспособным на сколько-нибудь систематическое дело.

В отвращении к упорному труду и заключалась главная причина всех бед Онегина.

Характер Онегина раскрывается в романе дальше в следую­щем сюжетном плане: дружба с Ленским, знакомство с Татья­ной Лариной, дуэль с Ленским, путешествие, любовь к Татьяне и последняя встреча с ней. Онегин, без серьезных занятий, без прочной нравственной основы, не мог принести Татьяне счастья. Он был достаточно искушен жизнью, чтобы должным образом оценить Татьяну и указать на нее Ленскому («Я выбрал бы дру­гую, когда б я был, как ты, поэт»). Но сам он не способен был любить ее.

В отношениях Онегина к Татьяне — уездной барышне в пол­ной мере проявляются его эгоизм и холодность души. В ответ на ее трогательное признание он читает ей отповедь, которая пора­жает своей бесчувственной рассудочностью.

Конечно, ни в этом, ни в других случаях — даже тогда, когда он убивает на поединке друга,— Онегин не предстает жестоким и злым. Тем не менее поступает он все-таки скверно. И тогда, когда читает сухие нравоучения Татьяне, и тогда, разумеется, когда убивает на дуэли друга. Есть какая-то червото­чина в нем. И эта червоточина порождена самим укладом жизни.

В седьмой главе романа повзрослевшая в горе Татьяна пыта­ется решить загадку Онегина:

...Чудак печальный и опасный,

Созданье ада иль небес,

Сей ангел, сей надменный бес,

Что ж он? Ужели подражанье,

Ничтожный призрак, иль еще

Москвич в Гарольдовом плаще,

Чужих причуд истолкованье,

Слов модных полный лексикон?..

Уж не пародия ли он?

Это только вопросы, а не ответы на вопросы. Но в них есть одна безусловная правда. Об Онегине трудно сказать что-нибудь утвердительное, потому что в нем нет стержня, нет нравственной основы, столь характерной для Татьяны.

По мере развития действия романа обнаруживается слож­ность натуры Онегина. Онегин выступает в романе как яркая, незаурядная личность. Это человек, явно выделяющийся из окружающего общества как одарённостью натуры, так и душевными запросами. Пушкин характеризует его так:

Условий света свергнув бремя,

Как он, отстав от суеты,

С ним подружился я в то время.

Мне нравились его черты,

Мечтам невольная преданность,

Неподражательная странность

И резкий охлаждённый ум.

Я был озлоблен, он угрюм;

Страстей игру мы знали оба:

Томила жизнь обоих нас,

В обоих сердца жар угас;

Обоих ожидала злоба

Слепой Фортуны и людей

На самом утре наших дней.

«Резкий, охлаждённый ум», «мечтам невольная преданность», неудовлетворённость жизнью — вот что создавало «неподража­тельную странность» Онегина и возвышало его над средой «са­молюбивой ничтожности».

Но Пушкин не принимает его песси­мизма и «угрюмости». В своем творчестве поэт определил возможные сферы духовной деятель­ности. Это стремление к свободе (личной и об­щественной), труд на благо страны, творчество, любовь. Они могли бы быть доступны Онегину, но заглушены в нем средой, воспитанием, сфор­мировавшими его обществом и культурой. «Бездеятельность и пошлость жизни душат его; он даже не знает, что ему хочется, нб он зна­ет... что ему не хочется того, чем так доволь­на... самолюбивая посредственность» (В. Г. Бе­линский).

Онегин, пойдя на дуэль с Ленским, оказался «не мужем с честью и умом», а «мячиком предрассуждений», он испу­гался «мненья света», которое так презирал. Убийство друга потрясло «себялюбивую и сухую» душу Евгения, он почувствовал себя одиноким и опустошенным, потерял уважение к себе. Это мучительное состояние потерянности пробудило в нем «охоту к перемене мест», и он отправился путешествовать по России. (Такой маршрут был в то время неординарным: желая «посмотреть свет», молодые дворяне отправля­лись, как правило, в Западную Европу.)

В последней главе Онегин предстает перед читателем в ином свете: он многое передумал и перечувствовал, он не удовлетво­рен собой, поглощен нежданно вспыхнувшей любовью. Он снова встретил Татьяну и теперь думает только о ней. Не может не думать. Он пишет ей письмо — и в этом письме все правда: чувства, слова. Удивительно точно, например, передано в нем чувство безнадежной влюбленности:

Я знаю: иск уж мой измерен;

Но чтоб продлилась жизнь моя,

Я утром должен быть уверен,

Что с вами днем увижусь я...

Прежде Онегину было легко жить, и он казался нам поверх­ностным и не очень серьезным. Теперь он узнал, что такое стра­дания и что такое любовь. Такому Онегину, каким он стал в конце романа, мы глубоко сочувствуем.

Белинский определил Онегина как «страдающего эгоиста». Эгоистом Онегин был всегда. Как герой страдающий и траги­ческий он предстает перед нами на последних страницах ро­мана.

«Онегинство» было распространённым явлением в России в годы, когда писался роман. Объяснение этого явления нужно искать в общественно-политической обстановке страны. В 20-е годы «дней александровых прекрасное начало» уже минуло, сменившись реакцией. Уделом лучших людей русского общества становились скука, разочарование. Отмечая именно это, Пушкин писал в 1828 г. о кн. П. Вязем­ском: «Как мог он на Руси сохранить свою весёлость?» Правда, в кругах наиболее передового русского общества уже назревало политическое движение, которое привело потом к восстанию де­кабристов. Но это было тайное движение, которое не охватывало всех передовых людей. Большинству русской интеллигенции оставалось или идти на службу, т. е. присоединиться к толпе «холопьев добровольных», или стать в стороне от правительст­венного курса политики, оставаясь праздными наблюдателями общественной жизни.

Онегин избрал второе. Позиция Онегина — позиция праздно­го человека, но эта позиция была формой протеста против офи­циальной России.

Трагедия Онегина заключалась в его «душевной пустоте», т. е. в том, что у него не было положительной программы, высо­ких целей, которые наполнили бы его жизнь общественным содержанием. Жизнь его — жизнь «без цели, без трудов». Не становясь на сторону правительства, Онегин не участвует и борьбе с правительственной реакцией. Он остаётся в стороне от действующих исторических сил, выражая недовольство жизнью лишь в «злости мрачных эпиграмм». Этой пассивности способствовали и некоторые свойства его характера: барское отвращение к труду, привычка к «вольности и покою», безволие и ярко выраженный индивидуализм (или «эгоизм», по выражению Белинского). «Силы этой богатой натуры остались без приложения, жизнь без смысла, роман без конца» (В. Б е л и н с к и й). Онегин заслужил право быть главным действующим лицом романа, но жизнь об­рекла его на роль главного бездействующего лица истории.

Уделом Онегина становятся жизнь скитальца и одиночество. После путешествия изменился масштаб ми­роощущения Онегина, который, очевидно, осоз­нал себя частью огромной страны с богатой исто­рией. Вернувшись в Петербург после путешествия, он всем «кажется чужим» (а был «очень мил»). Он оказывается «лишним человеком» в своём обществе. Так называли людей, которые, возвышаясь над окружающей сре­дой, оказывались неприспособленными к жизненной борьбе и терпели крушение и в общественной жизни, и в личном быту.

Напряженные переживания, размышления обогатили его внутренний мир. Отныне он способен не только холодно анализи­ровать, но и глубоко чувствовать, любить. Для Пушкина любовь — это возможность «пробуж­дения души». После отказа Татьяны, после нравственного потрясения в финале романа Оне­гин должен начать новую жизнь, в прежнем на­правлении она развиваться уже не может.

Роман заканчивается сценой встречи Онегина с Татьяной после трёхлетней разлуки. Как сложилась дальнейшая судьба Онегина? Есть основание думать, что потрясение, испытанное Онегиным, могло послужить к его возрождению. Действительно, сохранившиеся отрывки десятой (сожжённой) главы романа позволяют утверждать, что автор предполагал ввести Онегина п кружок декабристов. Но эта новая страница жизни героя была только намечена автором, но не раскрыта. В романе Онегин предстаёт как живой символ «лишних людей» своей эпохи.

Финал открыт. Будущее Евгения не опреде­лено. Пушкин уничтожил 10-ю главу, и Онегин не стал декабристом. Что ж, был и такой тип дворянского интеллигента 20-х гг. XIX в., и та­ких людей было большинство. То что финал судьбы Евгения неясен — принципиальная позиция автора. Время течет, приносит с собой много неожиданного. По-новому складываются общественные условия и дальнейшая жизнь героя — возродится ли его душа или погаснет окончательно — остается за пределами романа.

Владимир Ленский. Еще один полно очерченный типический характер в романе — Ленский. Ленский — романтик, далекий от реальной действительности. Он учился в Германии. Многие русские роман­тики учились в германских университетах и привезли из Герма­нии романтические настроения и увлеченность философскими знаниями. Так это было и с Ленским:

Он из Германии туманной Дух пылкий и довольно странный.
Привез учености плоды: Всегда восторженную речь

Вольнолюбивые мечты, И кудри черные до плеч.

Характеристика эта говорит, что перед нами не совсем зау­рядная натура, так же выделяющаяся из среды провинциального дворянства, как Онегин и Татьяна. Пушкин относится к Ленскому отчасти с иронией. Но это добрая ирония. Пусть Ленский не знает жизни, пусть он часто по своему незнанию обманывается в людях, но помыслы его всегда чисты и высоки:

Он верил, что душа родная Он верил, что друзья готовы

Соединиться с ним должна, За честь его приять оковы

Что, безотрадно изнывая, И что не дрогнет их рука

Его вседневно ждет она, Разбить сосуд клеветника...

Ленский верит в невозможное — но сама вера его возвышен­на, и им всегда и во всем руководит «ко благу чистая любовь». Совершенно естественно, что в деревенской глуши Ленский и Онегин сошлись. Оба они выде­лялись из окружающей среды и высоким интеллектуальным уров­нем, и пренебрежительным отношением к прозаическому быту соседей-помещиков. У них нашлись общие темы для разговоров:

Меж ими всё рождало споры И предрассудки вековые,

И к размышлению влекло: И гроба тайны роковые,

Племён минувших договоры, Судьба и жизнь В свою чреду, —

Плоды наук, добро и зло, Всё подвергалось их суду.

Темы разговоров показывают, что Ленский и Онегин интере­совались проблемами, волновавшими современное им культур­ное общество.

Ленский и Онегин, тем не менее, были совершенно противо­положными натурами: один был холодным, разочарованным скептиком, другой — восторженным романтиком, идеалистом.

Они сошлись. Волна и камень,

Стихи и проза, лёд и пламень

Не столь различны меж собой.

Как бы ни был иногда странен и даже смешон Ленский, он всегда одновременно и трогателен. В Ленском привлекает его чистая юность, непосредственность и неподдельность его чувств.

Интересно, что многие самые знаменитые читатели Пушкина запомнили Ленского именно как положительного героя. В стихо­творении «На смерть поэта» Лермонтов сравнил с Ленским само­го Пушкина:

...Как тот певец, неведомый, но милый,

Добыча ревности глухой,

Воспетый им с такою чудной силой,

Сраженный, как и он, безжалостной рукой...

Особенность Ленского заключалась в его полной оторванно­сти от действительности. Он неисправимый идеалист и живёт в мире прекраснодушных мечтаний: верит, что с ним должна соеди­ниться какая-то «родная душа», и наивно находит эту родную душу в Ольге, самой обыкновенной девушке; уверен, что «друзья готовы за честь его принять оковы», — и погибает от руки Оне­гина. Наивность, доверчивость, мечтательность и привели его к трагическому конфликту с действительностью. При первом же серьёзном столкновении с жизнью Ленский погибает.

Романтики типа Ленского обычно не выдерживали столкно­вения с жизнью: они или погибали при этом, или примирялись с действительностью.

Размышляя после смерти Ленского о его возможном буду­щем, Пушкин предлагает два варианта на тот случай, если бы Ленский не был бы убит: поэтическая слава, торжество «живо­творящего гласа» (в черновых вариантах была и такая возмож­ность: «Иль быть повешен, как Рылеев») и обыкновенный удел прозаического помещичьего существования. Примирение с действительностью, возмож­но, ожидало и Ленского, если бы он остался жить. Болото обы­вательской жизни затянуло бы его:

Узнал бы жизнь на самом деле, И наконец в своей постеле

Подагру б в сорок лет имел, Скончался б посреди детей,

Пил, ел, скучал, толстел, хирел, Плаксивых баб и лекарей.

Какой из указанных вариантов наиболее вероятный? И тот, и другой. Потому Пушкин и говорит о двух вариантах, что оба они исторически возможны. Ведь Пушкин говорит не о частном человеке по имени «Ленский», не об инд. его судьбе, а о судьбе социального и психолог. типа, которого он на­рисовал в образе Ленского. Такие люди, как Ленский, могли всю жизнь оставаться юными, гореть истиной, прославить себя под­вигами. И они так же способны были отказываться от мечтаний юности, обрекать себя на самое обыденное, самое прозаическое.

В образе Ленского Пушкин развенчал тип мечтателя-идеа­листа.

4